Перейти к содержимому

IP.Board Themes© Fisana
 

Невеста полоза


Сообщений в теме: 17

#1 Рыжая_Фурия

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 57 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Город:Томска
  • Факультет:Хафлпафф

Отправлено 18 Август 2008 - 06:39

Невеста полоза

Автор: Элли (loony_81@mail.ru)
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС/ГГ
Жанр: Romance
Размер: макси
Статус: закончен
Саммари: Нет ничего более жуткого, чем детские сказки. В них оживают наши самые глубинные страхи. Оживают и иногда прорываются в реальность.
Комментарии: шестой год в Хогвартсе, однако, я взяла на себя смелость поменять предметы, которые ведут два профессора. Так Снейп по-прежнему преподает зелья, а Слагхорн, соответственно, ЗОТС.
От автора: Огромное спасибо моей любимой бете myself In Neverland за терпение, поддержку и чувство юмора! Без нее читатели до конца дней своих лицезрели бы на страницах этого фанфика красну девицу, Бабая и змея красавчега
P.S. Хотя одну "девицу" я все-таки отвоевала! А Бабая все равно жалко...
P.P.S. Фик написан под впечатлением от замечательной песни Хелависы «Невеста полоза» (скачать можно здесь )
Отказ: JKR по-прежнему принадлежит все, я еще все не получаю за это ни цента.
Источник: http://creativelly.n...ebride_pre.html

Разрешение на размещение на potterland.ru получено.

---------------------------------------------------------------------
Глава 1.
- Что в вашем котле, Уизли? - прозвучал над ухом Рона ядовитый голос. Приторный, едва сдерживающий дрожь предвкушения.
На веснушчатом лице Рональда Уизли расцвели красные пятна стыда и злости, заиграли желваки, а челюсти окаменели от напряжения.
- Змеиное зелье, сэр, - выплюнул парень сквозь зубы.
- Неужели? - зловещая фигура зельевара, нависшая прямо над ним, зашелестела мантией, скрещивая руки на груди в насмешливо-издевательском жесте. - Вы только что добавили что? – легкий вопросительный поворот головы, чуть приподнятые брови. - Рон не мог его видеть, уткнувшись в пергамент перед собой, зато мог почувствовать язвительные интонации голоса.
- Т-три капли змеиного жира, - снова зубовный скрежет, - с-сэр.
Тишина в аудитории воцарилась гробовая. Замолчали даже слизеринцы, хотя это, наверное, потому, что никто еще толком не успел опомниться от предыдущей вспышки профессорского гнева, после которой с позором был выгнан за дверь Невилл Лонгботтом. Определенно Снейп сегодня пребывал в отменно мерзком настроении!
- Я вынужден войти в ваше положение, мистер Уизли, - вкрадчиво произнес Снейп. - Семеро детей в семье, нищенское существование, полуголодное детство...
Драко Малфой расцвел в блаженной ухмылке, наблюдая за происходящим с первой парты. Крэбб и Гойл презрительно хмыкнули, подражая ему.
- Денег, наверное, не хватало даже на магический букварь, - продолжил профессор. - Но не научиться читать за все пять лет обучения в Хогвартсе - это либо чудовищная лень, либо прямые извилины. Склоняюсь ко второму. Природа на вас не просто отдохнула - она отключилась в момент вашего зачатия, и теперь я вынужден иметь дело с безграмотным имбецилом. Минус тридцать баллов с Гриффиндора!
Удовлетворенный Снейп двинулся дальше по проходу между партами. По аудитории пронесся едва слышный безнадежный стон гриффиндорцев и ехидное посмеивание слизеринцев.
Свекольно-багровый Рон дернулся от злости: обветренные красные руки сжались в кулаки, бешенство поперло через край, вырываясь из легких рваным дыханием и прокатываясь по телу неуемной дрожью. Сидящая рядом Гермиона больно пихнула его локтем в бок, одновременно удерживая другой рукой и не давая подняться.
- Еще минус пять баллов за попытку возражать мне! – припечатал Снейп, не оборачиваясь. - Десять минут до конца зачета!
Оставшиеся минуты урока протекли для Рона в багровом тумане бессильной ярости. Он окончательно испоганил почти готовое зелье - а всего-то нужно было нейтрализовать змеиный жир щепоткой соли и продолжить работу! Он ничего и никого перед собой не видел, не слышал успокаивающего шепота Гермионы, не замечал ее озабоченных косых взглядов и не вникал в указания, которыми она пыталась спасти его от провала на зачете. Зато до его красных ушей долетали насмешливые комментарии слизеринцев, а глаза улавливали сочувственные взгляды гриффиндорцев.
Снейп уселся за преподавательский стол, обозревая факультеты острым, пронзительным взглядом - не иначе как искал, с кого бы еще содрать баллы. Слизерин он откровенно игнорировал, хотя Малфой с Паркинсон совсем распаясались: первый отпускал шутки, вторая то и дело угодливо прыскала со смеху.
Гермиона закончила приготовление Змеиного зелья уже пятнадцать минут назад и теперь старательно переписывала теоретические вопросы на чистый пергамент. Лаконично и ясно - не придерешься. Состав зелья... краткая характеристика... область применения... Слизерину на зачете достался обычный Костерост, в то время как Гриффиндор был вынужден потеть над чудовищной формулой бесполезного, зелья, которое, к тому же, невозможно было приготовить в течение одного урока! Гермиона краем глаза следила за товарищами по несчастью. В котле Гарри вяло булькала синеватая жижа. Симус озадаченно разглядывал трупно-зеленую гадость, на поверхности которой всплывали и с угрожающими хлопками лопались гигантские пузыри. Лаванда что-то торопливо строчила, сверяясь с табличкой состава, изредка бросая опасливые взгляды на красноватое нечто, норовящее перелиться через край котла и запачкать пергамент. Рон впал в последнюю стадию окаменения, доставляя Гермионе больше всего хлопот. Нужно было быть настороже, чтобы успеть встряхнуть друга до того, как мысленная работа в его мозгу сведется к единственно возможному заключению: «Снейп козел, и должен об этом знать!» Ее собственное зелье выглядело желтовато-золотистым. Именно этот цвет и должен был получиться, но Гермиона все равно не могла унять нервную дрожь.
Ах, Гермиона! Если бы ты заметила, какие подозрительные взгляды украдкой бросает на твой котел Драко Малфой. Если бы только тебе пришло в голову оглянуться, пусть даже ценой десятка баллов и нового разочарованного стона гриффиндорцев...
Но она была слишком взвинчена, чтобы обращать внимание еще и на ненавистный факультет. Озабоченность успехами друзей, переживания за провалы и будущие пересдачи сокурсников… Все как обычно.
- Время! - громко и отчетливо произнес профессор Снейп, поднимаясь из-за стола и отбрасывая густую черную тень на книжные полки позади себя. Шелест скручиваемых в трубочки пергаментов, звон наполняемых зельями пробирок, грохот отодвигаемых стульев - никому и в голову не пришло урвать еще хоть минутку, чтобы закончить работу. Видит Бог, себе дороже. В мрачном молчании потянулись к преподавательскому столу поникшие гриффиндорцы, бодрые слизеринцы повскакивали со своих мест, весело переговариваясь.
Гермиона поставила аккуратную точку в конце предложения и окинула работу критическим взглядом. Хорошо. Кажется, ничего не забыто. Первый пункт, второй... Нужно поторапливаться, чтобы сдать образец зелья в течение пяти минут, иначе рискуешь остаться без зачета. А лучше уложиться в минуту!
Она торопливо свернула пергамент, оставив его на краю стола, и повернулась, чтобы набрать зелье в пробирку. Сощурилась, педантично переливая несколько граммов из крошечного половника, и с чувством выполненного долга закупорила пробирку пробкой. Легкое касание палочки - и на этикетке появилось ее имя.
Тряхнув каштановой копной волос, девушка гордо подошла к преподавательскому столу и под ледяным взором зельевара уверенно воткнула пробирку в штатив, положила пергамент в стопку и вернулась на место собирать сумку.
- Рон, ты как? - участливо осведомилась она, оборачиваясь к другу. Тот все никак не мог совладать с трясущимися от бешенства руками и запихнуть учебник по зельям в потрепанную сумку. Гарри взял на себя труд отнести Снейпу зачетную работу Рона, чтобы избавить друга от соблазна выплеснуть весь свой праведный гнев прямо в презрительную, бледную физиономию профессора.
- Я его уничтожу, - прошипел Рон, судорожно сжимая пальцами учебник. - Я его задушу, утоплю, повешу, сгною и заживо закопаю. Я эту мерзкую змеиную гадину...
- Рон, - укоризненно оборвала его Гермиона, нервно оглядываясь. - Он наш учитель!
- А мне по...
- Замолчи сейчас же, Рональд Уизли! - Гермиона понизила голос. - А то он услышит и такое тебе устроит... всем нам! Пошли быстрее отсюда.
- Ненавижу, - злопыхал Рон, когда Гермиона и Гарри практически выволокли его из кабинета Зельеварения. - Не-на-ви-жу-у-у-у.
- Что, Уизли, съел?
Прямо перед гриффиндорской троицей нарисовался Драко Малфой, демонстративно поигрывая волшебной палочкой и ядовито улыбаясь. Проход по обе стороны от него перегородили Крэбб и Гойл. Остальные студенты кое-как протискивались между ними и стенами, торопясь убраться подальше от подземелья.
Гарри мгновенно напрягся, вынимая палочку из кармана мантии. Лицо Рона сделалось бычьим: глаза вылезли из орбит и налились кровью, нижнее правое веко пробил нервный тик. Он полез за пазуху.
- Нет! - Гермиона быстро вцепилась в руки обоих мальчишек, выступив чуть вперед, и теперь оказалась ближе всех к Малфою, да еще в пол оборота. Взрывоопасная близость! Чертовски неприятная ситуация.
- Прочь с дороги, Малфой, - звенящим от напряжения голосом выкрикнула девушка. - Уйди, пока худо не стало.
- Ты мне угрожаешь? - Малфой глумливо приподнял брови, кинув через плечо короткий насмешливый взгляд на верзилу по имени Крэбб. – Парни, вы слышали?
Те угодливо загоготали, в предвкушении потирая ручищи.
- Закрой свой рот, грязнокровка.
Гарри дернулся, и снова рука Гермионы с видимым усилием удержала его на месте.
- Думаешь, сдала зачет и можно расслабиться? - осведомился Малфой, недобро ухмыляясь. - Как бы не так!
- Да я тебя... хорек белобрысый, - задохнулся от ярости Рон и попер на слизеринца, бесцеремонно отодвигая девушку с дороги.
- Рональд! - взвизгнула Гермиона.
- Рон! - закричал Гарри, до которого, наконец, дошло, что ничем хорошим их стычка в коридоре не закончится.
Крэбб и Гойл заслонили Малфоя, встав плечом к плечу, и Уизли врезался в них, как в каменную стену. Отскочил обратно - Гарри едва успел поймать его под мышки.
- Минус десять баллов с Гриффиндора за нападение на старосту! - победно выкрикнул Малфой из-за спин своих телохранителей.
- Минус десять баллов со Слизерина за провокацию драки! - не растерялась Гермиона. – И еще минус пять - за оскорбление старосты!
Гарри и Рон ошарашено переглянулись: чтобы Гермиона злоупотребила своими полномочиями?!
- Что за вопли? - раздался глухой голос слизеринского декана из-за приоткрытой двери кабинета Зельеварения, а следом за ним - тяжелые приближающиеся шаги.
- Ой, - тихонько пискнула Гермиона. - Рон, Гарри...
- Бежим, - коротко бросил Поттер, чувствительно пихнув ее в спину, и все трое бросились прочь по коридору, ведущему к лестницам. Вдогонку им донесся истеричный малфоевский хохот.

* * *


Не мешало бы подготовиться к ЗОТИ получше, но сегодня Гермиона слишком вымоталась, чтобы заниматься дополнительно. Защита только через три дня, в пятницу, значит, еще есть время отработать заклинание Скольжения. Это трудоемкая работа, требующая максимум концентрации и разогретые мышцы, а какая может быть концентрация после сдвоенных Зелий, сонной лекции профессора Биннса и урока по Уходу за магическими животными, на котором ее чуть не сожрала гигантская личинка муравья-трупоеда?! Все тело ныло от усталости.
Гермиона заставила себя спуститься на ужин в Большой зал, поскольку обед она пропустила, увлекшись переписыванием эссе по Трансфигурации на чистовик. Очень уж не хотелось протянуть ноги от голода.
- Это Метка, - приглушенным голосом вещал Гарри, наклонившись к Рону, когда Гермиона уселась рядом, придвигая ближе свободную тарелку.
- Я знаю. Малфой принял Метку этим летом, иначе он не стал бы вести себя так... загадочно.
- Загадочное поведение - еще не повод подозревать его в прислужничестве Волан-де-Морту, - равнодушно обронила Гермиона, накладывая на тарелку жареную картошку и поливая сверху томатным соусом. - Сколько можно обсуждать это, Гарри?
- В поезде он намекал на какое-то важное поручение, - с жаром отозвался Поттер.
Опять за свое! Октябрь на дворе, а ее вспыльчивый, не обделенный воображением друг все переливает из пустого в порожнее события, приключившиеся с ним в Хогвартс-экспрессе первого сентября. И никак не успокоится.
- Забудь о нем, - привычно попросила Гермиона. – Ну сколько можно об одном и том же? У нас ничегошеньки нет на Малфоя, ты только поставишь себя в дурацкое положение, если отправишься со своим смехотворным заявлением к Дамблдору.
- Я выведу его на чистую воду, - упрямо заявил Гарри и забросил в рот кусок яичницы с беконом.
Гермиона собиралась вставить очередную банальность из тех, что порядком надоели за последние два месяца, но тут лица Дина Томаса и Невилла, сидящих напротив, вытянулись и окаменели. У обоих как будто куски в горле застряли. Гермиона даже не успела удивиться странной перемене, как сзади раздался холодный, вкрадчивый голос:
- Мисс Грейнджер.
Чувствуя, как краска отливает от лица, Гермиона оглянулась. Ну же, смелее! Он тебя не съест.
На нее с высоты своего роста взирал профессор Снейп. Гордо расправленные плечи, надменно поднятая голова, растрепанные черные волосы скользили, по бледным скулам острыми, давно немытыми прядками. Руки с тонкими белыми, будто паучьими, пальцами прятались в длинных рукавах. Гермиона предприняла попытку подняться, но нога, как нарочно, застряла между столом и скамейкой, и она плюхнулась обратно.
- Через двадцать минут в моем кабинете, - процедил Снейп еле слышно. - Не опаздывать.
Гермионе показалось, его черные глаза просверлят ее насквозь. До того жуткое было ощущение, что она смогла лишь кивнуть в ответ, и Снейп удалился, взмахнув мантией. Гермиона с трудом сглотнула, переводя взгляд на озадаченных Дина и Невилла. Есть больше не хотелось. Как-то неприятно покалывало во всем теле. И если бы она обернулась, то увидела бы, как довольно ухмыляется со своего места за слизеринским столом Драко Малфой, что-то шепча на ушко Паркинсон.
- Что это было? - первым опомнился Рон. - Тебе назначено взыскание?
- Ты с ума сошел? - поразился Гарри. - Это же Гермиона! Какое взыскание?!
- Он так на тебя посмотрел, - подал голос Дин. - Я думал, кожу сдерет.
- Перестаньте, - напряженно оборвала Гермиона, откладывая вилку. - Не нравится мне все это.
- Мне тоже, - насупился Рон. - Я пойду с тобой в подземелья.
- Рональд! - Гермиона закатила глаза. - Ну сколько раз говорить, я сама могу о себе позаботиться!
- А вдруг он под Империо? Вдруг он заманит тебя в ловушку? Вдруг...
- Хватит! - Гермиона резко поднялась из-за стола, кое-как выдернув застрявшую ногу. - Никто со мной никуда не пойдет. Ждите в гостиной, я скоро вернусь. В конце концов, это может как-то касаться сегодняшнего зачета.
- Наивная… - проворчал Рон, провожая взглядом ее маленькую фигурку. – Гарри, проследим?
Поттер лишь неуверенно покачал головой и ответил:
- Лучше подождем.

* * *


- Профессор Снейп, вы просили меня зайти? - спросила Гермиона, открывая дверь кабинета и несмело заглядывая внутрь.
Полутьма. Только на столе горела одинокая керосиновая лампа, освещая аккуратно сложенные стопочкой пергаменты, маленькую чернильницу и пару увесистых книг в кожаных переплетах с медными пряжками. Высокий камин слева от стола, справа - шкафы с запыленными стеклами... а может, на них просто наложено заклинание мутности, чтобы никто не разглядел содержимое их полок. Заметив робко вошедшую Гермиону, Снейп медленно поднялся из-за стола, упираясь руками в столешницу. Вид у него был раздосадованный и злой, словно он испытывал дьявольски-сильные эмоции и не мог позволить себе выплеснуть их без ядовитых комментариев.
- Я помню об этом, - сказал он.
Гермиона предпочла не продвигаться вглубь кабинета. Кажется, Снейп был невменяем. Чего стоил один его взгляд: прищуренный, острый, колющий, пронзающий насквозь. Гермиона неосознанно прижалась спиной к двери. По ее телу поползли мурашки. Неужели Рон был прав, и этот человек... или не человек...
- Сэр... - выдавила она, только чтобы прервать этот жуткий визуальный контакт, от которого уже прошиб холодный пот.
- Скажите мне, Грейнджер, что вот это значит? - Снейп распрямился и, выудив из стопки пергаментов один, брезгливо держа двумя пальцами, позволил ему развернуться.
- Пергамент, сэр, - прошептала испуганная Гермиона.
- У вас не в порядке со зрением? Подойдите ближе, мисс Грейнджер.
Гермиона приблизилась на пару шажков.
И правда, пергамент. Никто и не сомневался. Только почему-то нежно-розового оттенка, усеянный сердечками и... и с ее... Глаза у Гермионы расширились от ужаса, когда она распознала собственный аккуратный почерк. Ее зачетная работа по зельям!
- Я жду объяснений, - едва сдерживая ярость, прошипел Снейп.
На несколько долгих мгновений, три-четыре удара сердца, у Гермионы перед глазами все поплыло. Этого не могло быть! Она отчетливо помнила, как сворачивала в рулончик абсолютно чистый пергамент - никаких жутких сердечек, никакого нахально-розового цвета. Положила на стол, отвернулась на пару мгновений, чтобы наполнить пробирку зельем... И в этот момент кто-то мог... Мерлин!
Пытаясь хоть как-то контролировать выражения лица, Гермиона лихорадочно искала объяснение. Мысли просвистели в голове за четыре секунды:
«Он думает, что я выразила ему свою симпатию...
Что за бред, это же Снейп!!!
Какая симпатия?!
Он же уродливый...
И старый...
Тощий, бледный, злобный...
Или нет!
Он думает, я насмехаюсь над ним;
Пытаюсь его унизить;
Издеваюсь;
Потому что влюбиться в Снейпа...
Ха-ха-ха...
Было бы смешно, если бы не было так грустно...
И на что он разозлится больше?
На оправдания, которым не поверит?
Или на признание в страстной любви?
Что спасет его гордость от удара?
И мою голову - от его бешенства?»
Гермиона набрала в грудь побольше воздуха, чувствуя, как тревожно стучит сердце.
- Здесь нечего объяснять, сэр, - как можно спокойнее попыталась произнести она. - Вы сами все видите.
Ох, Мерлин. Что она говорит... Он открутит ей голову. Он ее с землей сровняет. Но это лучше, чем сбивчивое: «Ах, что вы, что вы, сэр! Чтобы я... да никогда в жизни!» По крайней мере, его гордость не будет задета, а она... ну, что она. Притворится, что осознала свою ошибку. Покусает губу, невинно потупит глазки. Он же мужчина... Все обойдется, Гермиона, повторяй: « Все обойдется...»
Тем временем профессор Снейп как стоял, так и рухнул обратно в кресло, не сводя изумленного взгляда со сжавшейся в комочек девочки. В голове у него воцарился полный хаос. Он был готов к чему угодно. К нервным, косноязычным оправданиям и переваливанию вины на плечи кого-нибудь из враждебно настроенных слизеринцев. К настоящей истерике, вызванной ужасом перед ним, страшным и ужасным профессором из подземелий. Ее бессвязный лепет распалил бы пожар его гнева сильнее ветра, раздувающего угли костра! Ее испуг пролился бы бальзамом на раны, и он смог бы взорваться оскорблениями - отвести душу, чтобы проклятая мигрень, терзающая его уже которые сутки, наконец, успокоилась, подарив ему хоть каплю вожделенного отдыха. Он никому не позволял глумиться над собой, и ей бы не позволил. Но...
- Вы хоть понимаете, что несете? - прошипел Снейп сквозь стиснутые зубы.
- Вот только не надо хамить, сэр! - встрепенулась Гермиона. Глаза подозрительно заблестели на волевом личике - только слез ему сейчас не хватало! - Прощу прощения, если мое... моя... мой зачетный пергамент вас оскорбил, я не хотела. Обещаю, что этого больше не повторится.
Снейп смотрел на нее обескуражено. Неужели ей удалось смягчить его гнев? Выбить из колеи? Мерлин.
- Минус десять баллов с Гриффиндора, - произнес Снейп, с трудом осмысливая услышанное. - Кроме того, вы не сдали зачет по зельям, потому что я больше не собираюсь даже прикасаться к вашему пергаменту, - Снейп едва заметно поморщился, швыряя листок на стол, - не говоря уже о том, чтобы его читать. И последнее: если я еще когда-нибудь увижу...
Он не договорил. Многозначительно замолчал, наблюдая, как краснеет от стыда, обиды и гнева ее личико, как нервно раздуваются тонкие ноздри, и руки сжимаются в кулачки. К нему постепенно возвращалось спокойствие. Так ее! Чтобы не повадно было!
- Вы меня поняли?
- Да, сэр, - пробормотала Гермиона, сдерживая подступившие к горлу рыдания. - То есть, нет, сэр!
Снейп откинулся на спинку кресла.
- Что?
- Вы не имеете права не засчитывать мою работу! - выпалила Гермиона. - Я уверена, что все написала правильно! Мои... чувства не имеют отношения к зачету! Это несправедливо, наказывать меня за то, что я посмела выразить... посмела... надеяться...
Гермиона окончательно запуталась и перевела дыхание. Обида душила ее все сильнее, и пришлось бросить все силы на то, чтобы не опуститься до горьких рыданий прямо здесь, в ненавистном кабинете слизеринского декана.
- Надеяться? - Снейп с удивлением приподнял брови. В его взгляд, в его низкий, обволакивающий голос просочилась капелька яда. - Очень любопытно, мисс Грейнджер. На что конкретно вы смели надеяться?
- Для начала на понимание, сэр, - выдохнула Гермиона, - или снисхождение.
Снейп резко встал с кресла - черная тень взметнулась к потолку и опустилась на шкафы. Гермиона вздрогнула.
- Не буду выяснять, для какого такого начала, мисс Грейнджер, - холодно изрек он. - Но никакого понимания вы здесь не найдете. А сейчас вон из моего кабинета!
Гермиона попятилась чувствуя, как слезы заполняют ее широко раскрытые глаза.
- Я пожалуюсь профессору Макгонагалл, - в отчаянии выдавила она. - Это несправедливо... вы не можете... мой зачет...
- Катитесь к черту, я сказал!
- Вы хам и... и невоспитанный, грубый... вы...
- Минус пять баллов с Гриффиндора, - выплюнул Снейп и добавил с садистским удовольствием:
- И взыскание. Завтра вечером в семь в моей лаборатории.
Слезы хлынули из глаз безудержным потоком. Гермиона задохнулась и бросилась прочь из кабинета, хлопнув дверью.
За что она хотела пощадить его гордость?! За что взяла вину на себя? За его издевательскую ухмылку, незачет и взыскание в придачу?! Да что он себе насочинял, неблагодарный? Что о себе возомнил?! Да на него же ни одна женщина без слез не взглянет, а если и взглянет, то перекрестится. Наглый, заносчивый... Это несправедливо, несправедливо!
Гермиона пулей влетела в гриффиндорскую гостиную, не разбирая дороги, не обращая внимания на настороженные лица друзей, промчалась к лестнице, ведущей в спальни для девочек, и заперлась в комнате.
Рон и Гарри резко вскочили, кидаясь следом за ней.
- Гермиона! – воскликнули одновременно. - Гермиона, вернись! Что произошло?!
Лестница под их ногами дрогнула, превращаясь в скользкий ледяной наст, и они оба в отчаянии съехали к ее подножию.
- Черт! - воскликнул Гарри, сжимая кулаки. - Дурацкие правила!
- Джинни, - оглянулся Рон. - Ты не могла бы...
- Нет, - безапелляционно отрезала девочка. - Она сама расскажет, если захочет.
- А если произошло что-то непоправимое? - Гарри и Рон обменялись испуганными взглядами.
- Полчаса вас не спасут, - отозвалась Джинни. - Пусть успокоится, потом я с ней поговорю.
- Спасибо, - Гарри потер лоб рукой. - Только бы... ничего серьезного...

* * *


Повезло, что следующий день обошелся без Зелий.
Теперь Гермиона благодарила Мерлина за то, что хоть один день в неделю ее факультет был избавлен от нервных потрясений в слизеринских подземельях, хотя раньше... Ох, подумать только, раньше Зельеварение ей даже нравилось! Она уважала профессора Снейпа, не смотря на его дурной характер и крутой нрав. Он был прекрасным алхимиком и чертовски сильным магом, а Гермиона куда больше ценила в людях их профессиональные навыки и знания, нежели достоинства и недостатки, внешние или внутренние. Видимо, до этого ей просто не приходилось испытывать на себе всю силу его гнева, всю глубину его несправедливости.
Вчерашний вечер был кошмарным. Ее никогда так не унижали. Порой Гермиона задумывалась над тем, каково бы ей было, если бы она на самом деле испытывала к Снейпу хоть что-то, кроме уважения? Разбитое сердце, реки слез, нервный срыв... Да-а-а, оказывается, она еще дешево отделалась!
«Нельзя быть таким черствым!» - размышляла она, пытаясь отвлечься от смакования собственной обиды и вернуться в нормальное, рабочее состояние. Нельзя орать на людей и оскорблять их, какими бы ни были причины! Профессору нет оправдания, он дискредитировал себя в ее глазах, и даже если бы он вдруг решил принести извинения... ага, разбежалась! Все равно она уже не сможет избавиться от разочарования, не сумеет вернуть былое уважение к нему. По-прежнему будет восхищаться его работой, незаурядным умом и талантом зельевара, но... всегда с оглядкой на эту отвратительную сцену! Это его позор, его унижение. Даже немножко жаль его как человека...
Гермиона начала день с того, что отвергла первоначальный план обратиться к профессору Макгонагалл с просьбой рассудить возникший конфликт. Это не было бы жалобой в полном смысле слова, потому что она была на тысячу процентов уверена в своей правоте. И Макгонагалл как человек справедливый встала бы на ее сторону, Гермиона в этом не сомневалась. Но, Мерлина ради, что она могла ей сказать?! Как объяснить, почему ее пергамент оказался разрисован красненькими сердечками? Высказать подозрение, что ее попросту подставили? А если Снейп узнает? Если поймет, что она соврала...
Уж лучше отработать взыскание и пересдать зачет. В конце концов, она не единственная, кто его провалил. Макгонагалл, конечно, удивится ее незачету, но лишь до тех пор, пока не узнает, каково было зачетное задание: Змеиное зелье Гриффиндору против обычного Костероста Слизерину. Снейп еще прочувствует на своей шкуре, что значит чужой праведный гнев!
Кое-как успокоившись от этой мысли, Гермиона, наконец, смогла сосредоточиться на занятиях.
День прошел, как во сне.
Гарри и Рон не отставали с расспросами, и пришлось что-то сочинять. Гермиона сама себе была противна в те моменты, когда, краснея, пыталась выдать за правду откровенное вранье. В то же время беспокоить друзей не хотелось. Это ее маленькая личная трагедия, и она переживет ее одна, без свидетелей. Имеет же она право не придавать огласке свои переживания?
Кроме того, был еще тот, кто подстроил ей эту стычку со Снейпом. Кто он? Где он? Наблюдает за ней исподтишка? Ищет в ее поведении доказательство того, что подлость удалась? Ну уж нет, господин хороший... или хорошая! Не дождетесь. Все как обычно, все замечательно и прекрасно. «Кто бы ты ни был, ты мне за все ответишь».
Впрочем, день все-таки оказался безнадежно испорчен одним непреодолимым обстоятельством - отработкой взыскания. Как ни крути, а не пойти она не могла. И чем ближе становился вечер, тем глубже Гермиона погружалась в какую-то отчаянную, тоскливую меланхолию. Собственные уговоры взять себя в руки уже не помогали. Сама мысль вновь оказаться наедине с профессором, а возможно, и выслушать новый поток оскорблений и насмешек, вызывала в ней острое желание забиться под одеяло и не вылезать еще долго-долго - до тех пор, пока гроза не минует, не забудется стыд и не притупится разочарование.
Мало того, что ее ждало взыскание, так Снейп еще и лишил ее ужина! Правда, с другой стороны это оказалось даже на руку, потому что она сумела незаметно улизнуть по дороге в Большой зал и избавилась тем самым от необходимости снова оправдываться перед друзьями. Ни к чему им знать еще и про взыскание. Потом можно будет сказать, что выполняла обязанности старосты, если сильно задержится.
По дороге в лабораторию ей никто не встретился. Оно и понятно: весь Слизерин пировал в Большом зале.
- Профессор Снейп? - Гермиона толкнула дверь в лабораторию. - Могу я войти?
Голос прозвучал настолько равнодушно, насколько она вообще могла вытравить из себя все эмоции. Холодный, безжизненный голос.
- Входите, мисс Грейнджер, - долетело в ответ. - Ну? Чего вы мнетесь? У меня без вас полно работы!
Подавляя в груди всколыхнувшуюся обиду, Гермиона шагнула в лабораторию.
Снейп стоял, повернувшись к ней спиной. Он склонился над дымящим котлом, то ли приглядываясь, то ли принюхиваясь. Услышав ее приближающиеся шаги, выпрямился и обернулся, окидывая ее непроницаемым взглядом. Его черные волосы слиплись от исходящих из котла испарений. Он откинул их с высокого, изрезанного морщинами лба и произнес:
- На моем столе зачетные пробирки, мисс Грейнджер. Всего двадцать три. Ваша задача заключается в том, чтобы определить состав каждой субстанции... с позволения сказать, каждого зелья, которое в них находится. Реактивы найдете в шкафу, вторая полка сверху. Можете приступать.
- Вы доверяете мне проверку зачета? - Гермиона не сдержала изумленного возгласа и тут же пожалела об этом.
Но Снейп, казалось, не был настроен на сарказм. Он нетерпеливо поморщился и ответил:
- Уверен, вы справитесь не хуже меня. У меня нет времени ковыряться в помоях, которые ваши бездари-однокурсники выдают за зачетные зелья. Еще вопросы?
- Нет, сэр.
- Хорошо, - Снейп отвернулся к своему котлу. - Приступайте.
И Гермиона со вздохом приступила.
Не то чтобы определение состава зелья было для нее в новинку. Это довольно простой, хотя и длительный процесс. Особенно в том случае, когда от зелья остался один потрескавшийся осадок на донышке и стенках (как у Гарри) пробирки, или же в него намешано столько и в такой последовательности, что нельзя быть уверенным, как поведет себя реактив. Взорвется? Накалит тоненькое стеклышко до температуры плавления?
После часа такой работы Гермиона начала понимать вечно угрюмого зельевара и даже прониклась неким подобием сочувствия к нему.
Не требовалось серьезных умственных усилий, чтобы понять: гриффиндорцы дружно и с треском провалили зачет. Только ее, Гермионы, зачетное зелье сиротливо отливало золотом в своей пробирке. Единственное правильно сваренное зелье, за которое она так и не получит свое «Превосходно»!
Зато Слизерин преподнес отборные Костеросты. Даже Крэбб с Гойлом перепутали всего по два компонента. Между прочим, одинаково. Кажется, Малфой постарался за весь факультет?
Собственное зелье не давало Гермионе покоя. Порой она почти решалась обратиться к Снейпу, открывала рот, собираясь задать вопрос... И мысленно одергивала себя. Нет, она не боялась гнева - хуже, чем вчера, уже и быть не могло, разве что Снейп взбеленится и начнет метать в нее банки из шкафа? Просто выглядел профессор... мягко говоря, странно. Бледнее обычного. Синие круги под глазами. Складка между бровями практически не разглаживалась. Лоб наморщен. Иногда, забывшись, он поднимал руки и массировал пальцами виски, прикрыв глаза. Недолго, пару секунд, пока не успевал опомниться. Гермиона старательно отворачивалась, демонстрируя полную сосредоточенность на порученном деле, но стоило только ему расслабиться и отвернуться, как ее озабоченный взгляд сам собой тянулся к черной сгорбленной у котла фигуре профессора.
- Сэр, - наконец, решилась девушка. - Что делать с моим зельем? Оно сварено правильно.
Снейп отвлекся от нарезки ингредиента. Показалось, или на его лице проступила тень удивления?
- Вы уверены?
- Взгляните сами, - предложила Гермиона, едва сдерживая нотки ликования в голосе.
А Снейп и правда выглядел если не изумленным, то сбитым с толку точно. Что, стервятник, не ожидал? Неужели в самом деле собирался завалить на зачете целый факультет, подкинув зелье, которое невозможно сварить? И завалил ведь!
Снейп поднял пробирку с желтоватой жидкостью и поднес к глазам, разглядывая на свет - золотистые крупинки тускло мерцали в свете расставленных по лаборатории керосиновых ламп, точно крошечные круглые змеиные чешуйки. Если приглядеться - складывались в замысловатые узоры и постоянно двигались.
Снейп поджал губы, покосившись на замершую в ожидании Гермиону. Уголки его губ дернулись, то ли в непроизвольной, вовремя сдержанной улыбке, то ли в легкой судороге изумления.
- Браво, - надменно изрек он. Осторожно положил пробирку на стол, сделал два скупых хлопка в ладоши и сцепил пальцы перед собой. Издевательский жест свел на нет едва зародившуюся радость Гермионы: Снейп ее похвалил?! О-о-о, есть Бог на свете...
- Вы талантливая колдунья, мисс Грейнджер. Даже не взирая на то, что магглорожденная. Неплохо для шестого курса.
Гермиона с трудом подавила желание ущипнуть себя, чтобы проснуться.
- Значит ли это, - хрипло произнесла она, не веря собственным ушам, - что зачет принят, профессор Снейп?
- Принят, - буркнул зельевар. - Что с зельями?
- Проверены.
Он взял из рук Гермионы пергамент, исписанный ее ровным, мелким почерком. С минуту изучал аккуратную табличку с занесенными результатами проверки напротив каждой фамилии.
- Почему я не удивлен? - проворчал он. - Из каких больниц для слабоумных набирают в Гриффиндор, а, мисс Грейнджер? Что, настолько непосильная задача - добавить в котел несколько компонентов в определенной последовательности?
- Я тоже не удивлена, сэр, - не выдержала Гермиона. - Вы получили то, к чему стремились.
Снейп недобро сверкнул глазами, и Гермионе мигом расхотелось развивать тему, но отступать было поздно. Вляпалась - отвечай.
- Смелее, мисс Грейнджер. К чему я стремился?
- Вы дали на зачет зелье, которое в школьных условиях сварить практически невозможно, - Гермиона говорила, стараясь выдержать пристальный, холодный взгляд черных глаз.
- Но вы же сварили, - Снейп развел руки в стороны.
- Чем несказанно вас удивила, - парировала Гермиона. - Почему именно Змеиное зелье, сэр? Для чего давать на зачет сложнейшее зелье, к тому же весьма опасное?
- Опасное? - Снейп скрестил руки на груди. - А вот с этого момента поподробнее.
- Змеиное зелье известно как сильнейший яд, от которого существует лишь одно противоядие - Зимняя настойка, еще более трудоемкая в приготовлении, - начала Гермиона лекторским тоном. - Змеиное зелье, в отличие от других ядов, не убивает тело, но необратимо действует на мозг. Изменяет сознание, подчиняет волю, контролирует поведение. Человеку кажется, будто он проваливается в иную реальность, у него начинаются галлюцинации, им овладевает беспричинный страх. В конце концов, он теряет рассудок и полностью выпадает из мира, в котором живет, отдаваясь собственным фантазиям. Прекращает реагировать на внешние раздражители и теряет контроль над собственным телом. Его разум функционирует, в то время как тело постепенно умирает. Правильно сваренное Змеиное зелье - большая редкость. В средние века ведьмы пользовались им, чтобы сживать со свету своих врагов. Добавляли его в пищу жертвам, которых потом инквизиция сжигала на кострах, находя неопровержимые доказательства их виновности.
- Это все? - осведомился Снейп, когда Гермиона замолчала.
- Почему же. Могу перечислить наиболее распространенные галлюцинации, преследующие человека, выпившего зелье, - Гермиона пожала плечами. - Змеи, сэр. Человек слышит змеиные голоса - не шипение, а именно голоса. Можно было бы вести речь о парсултанге, однако свидетелей того, что голоса существуют, как известно, нет. Ведь у галлюцинаций не может быть свидетелей. Человеку кажется, что его куда-то зовут. Многие, пока тело еще подчиняется разуму, уходят в ближайший лес. Их состояние похоже на то, что магглы называют лунатизмом. На последних стадиях отравления человек видит змей, общается с ними, живет среди них... То есть, доподлинно это никому не известно, потому что спасти можно только тех, кто еще не полностью потерял рассудок. А кто потерял полностью - не сумеет рассказать о своих переживаниях. А еще есть внешние признаки: на теле появляется чешуя, глаза увеличиваются и становятся янтарно-желтыми, ноздри втягиваются, - жертва внешне приобретает змеиные черты.
- Может, еще и хвост вырастает? - насмешливо осведомился Снейп. - Руки отваливаются? Вы углубляетесь в мифологию, мисс Грейнджер. Змеиное зелье не больше, чем отрава, убивающая рассудок. Впечатляющее название дано венгерским инквизитором из Сентеша Дьердем Абрилем в четырнадцатом веке, и с тех пор обросло небылицами. Так что змеи здесь ни при чем.
- Но я читала...
- Чушь! - грубо отрезал Снейп, оперевшись о стол рукой и постукивая указательным пальцем по старой, изъеденной зельями столешнице. - Детские сказки, рассчитанные на легковерных, фанатиков и неучей. Змеиное зелье - не наркотик и не галлюциноген, его действие нейтрализуется множеством известных противоядий, включая безоаровый камень.
С этими словами Снейп вытащил их коробки с реактивами небольшой, сморщенный камешек, напоминающий засохший кусочек совиного помета, и положил его на чистое стеклышко, а затем подцепил пинцетом пробирку с зельем Гермионы.
Девушка с замиранием сердца следила за устало-небрежными движениями его пальцев. Привычное высокомерное снисхождение сквозило в каждом его жесте, глаза под чуть приподнятыми бровями щурились. Он аккуратно взялся за пробку, слегка вдавил ее внутрь, одновременно поворачивая...
- Осторожно... - начала Гермиона, но договорить не успела.
Пробка вдруг выскользнула из пальцев профессора Снейпа и выстрелила вверх. Руки от неожиданности дрогнули, и золотистые брызги, словно живые, попали прямо на лицо испуганной гриффиндорки.
- Ай! – воскликнула Гермиона, прижимая к лицу дрожащие ладошки, пытаясь стереть со щек и лба холодные капли золота, но размазывая их по коже еще больше.
- Не паникуйте, - резко произнес Снейп. - Ничего страшного, я сейчас вытру. Уберите руки!
Гермиона послушно повиновалась, отнимая ладони от лица и прикрывая глаза. В носу защекотало от терпкого, неприятного запаха лесного перегноя, торфа и тухлой болотной воды. И хвои... и кислого аромата брусники... и еще чего-то теплого, притягательного, невероятно возбуждающего...
Гермиона распахнула глаза и уперлась взглядом в кусок темной ткани, которым профессор Снейп осторожно удалял с ее лица остатки зелья. Это что, тряпка так пахла?
Гермиона принюхалась. Ничего.
- Все в порядке, - констатировал Снейп.
- Не извиняйтесь, - пробормотала сбитая с толку девушка. - Можно мне идти, профессор?
Снейп недовольно скривился, бросив тряпку на стол и убирая пробирку в штатив.
- Идите.
Он проследил за тем, как она торопливо выходит из лаборатории, вытирая ладони о мантию.
- И не думал извиняться, - едко произнес он, оставшись в одиночестве.
Нечаянно опустил взгляд на стол, туда, где минуту назад лежал безоаровый камень. Сейчас на его месте на стекле темнело аккуратное, точно выжженное, пятнышко. И крошечная золотистая капля посередине.

#2 marss55

    Пользователь

  • Пользователи
  • PipPip
  • 11 сообщений

Отправлено 18 Август 2008 - 07:40

Мне очень понравилось, выкладывай скорей продолжение.

#3 Рыжая_Фурия

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 57 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Город:Томска
  • Факультет:Хафлпафф

Отправлено 18 Август 2008 - 08:42

Глава 2

- А сегодня, значится, мы будем проходить зубастых ящериц, - прогрохотал Хагрид, хлопнув в ладоши для внушительности. - Кто знает о них чего-нибудь?
Рука Гермионы предсказуемо взлетела в воздух. Драко Малфой презрительно скривился и тихо отпустил какую-то шутку. Слизеринцы угодливо загоготали, Крэбб и Гойл громче всех.
- Да, Гермиона? - не обращая на них внимания, спросил Хагрид.
- Зубастые ящерицы известны тем, что откладывают яйца осенью, когда большинство пресмыкающихся уже готовятся к зимней спячке. Такое поведение обусловлено их необычным образом жизни. Зубастых ящериц часто называют снежными, потому что всю зиму они выращивают потомство под снегом. Зимой они особенно опасны, так как время вскармливания потомства - это еще и время для охоты. Они имеют белую окраску практически неотличимы от снежного покрова. У них по два ряда острых, иглоподобных зубов на верхней и нижней челюстях. Охотясь, они могут напасть на человека, а если их будет большое количество, то даже съесть заживо.
- Прямо твой портрет, грязнокровка, - насмешливо прокомментировал Малфой. - Под цвет окружающей грязи и зубы в два ряда.
Слизерин грохнул от хохота.
- Отлично, Гермиона. Десять баллов Гриффиндору, - похвалил Хагрид. - А теперь подойдите все ближе, вот так.
Студенты неохотно потянулись к расставленным на земле плетеным контейнерам. Малфой с дружками остался позади, вытягивая шею и кидая презрительные взгляды поверх чужих плеч. Некоторые контейнеры стояли неподвижно, другие подрагивали - из них раздавалось едва слышное шипение и скрежет коготков.
- Сейчас они сонные, - продолжил Хагрид, когда ученики окружили корзинки плотным, хотя и широким кольцом. - Но на улице уже холодает, они чувствуют приближение зимы и скоро должны окончательно проснуться.
- А летом? - осведомился Гарри. - Спят?
- Почти. Зарываются глубоко под землю и там отдыхают, сжигая накопленный за зиму жир. Они жирные очень по весне, да. Много охотятся и много едят. Теперь разделитесь на пары, возьмите по одному контейнеру на двоих, открывайте крышки и начинайте записывать свои впечатления.
- Какие тут могут быть впечатления, - буркнул Малфой и кивнул Паркинсон, которая тут же начала протискиваться через толпу студентов к корзинкам.
Крэбб и Гойл проложили себе путь локтями и завладели контейнером с ящерицей вперед всех.
Гарри с Роном устроились неподалеку остальных и смело откинули крышку. Судя по тому, как позеленели их лица, ничего привлекательного их под крышкой не ожидало.
Гермионе в пару досталась Лаванда Браун. Один взгляд в корзину - и напарница свалилась в обморок!
- Хагрид! - позвала девушка. - Принеси воды, тут сейчас половина студентов поляжет, - отважно сунула нос в корзинку.
На нее уставились два выпуклых желтых глаза.
- Дежавю, - заворожено прошептала Гермиона пересохшими губами. - Не может быть...
Но внимания на нее никто не обращал. Половина студентов изумленно таращилась в корзинки, второй половине резко подурнело, как и Лаванде. Рональд Уизли тоже предпринял попытку лишиться сознания, но Гарри его вовремя образумил тычком под ребра и восторженным возгласом:
- Гляди, пасть как у того дракона, с которым Флёр на Турнире Трёх Волшебников дралась!
Гермиона сглотнула, не в силах отвести взгляд от узкой змеиной мордочки с белой как молоко кожей и ощеренной пастью, полной мелких желтых зубов. Прозрачные золотистые глаза с вертикальными полосками зрачков приковывали к себе гипнотическим взглядом, точно сильнейший магнит, и оторваться от них никак не получалось. Краем глаза Гермиона заметила, как раздвоенный синеватый язычок то выскальзывает, то втягивается в щель между зубами. «Дежавю», - крутилось в голове. Где-то она уже видела подобное создание... Cловно спирт или обычная вода разъели его кожу за долгие-долгие годы, и она выцвела, вылиняла... В кабинете Зельеварения? В колбах в шкафу? Да? Или же нет... Притягательные золотистые глаза... как наваждение, морок, сон... Точно! Во сне! Сегодня во сне! И вчера...
Гермиона резко дернулась, отворачиваясь от контейнера. Закрыла глаза, приходя в себя, и в нос снова, как два дня назад в лаборатории, ударил острый, приторный запах болота. Вся какофония запахов ударила в нос мгновенно - от холодного, сырого ветра до гнилой тины. Гермиона отступила на шаг, тряхнув головой.
- Гермиона? - прогудел над ухом могучий бас Хагрида. - Тебе нездоровится? Ты неважно выглядишь.
Только сейчас она заметила, что все взгляды устремлены на нее. Даже Лаванда уже очнулась и смотрела на нее, держа в руках здоровенную кружку с водой.
- Н-нет, все в порядке, - пробормотала Гермиона, потуже стягивая на шее полосатый гриффиндорский шарф. - Я просто задумалась, извините.
- Продолжайте, продолжайте, чего уставились? - прорычал Хагрид и замахал ручищами, едва не зашибив Лаванду и Невилла, на горе оказавшихся рядом. Потом склонился к растерянной девушке и громогласным шепотом добавил:
- Если что, говори, не стесняйся. Эти ящерицы - довольно близкие родственники змеям, они со змеями от одного предка произошли. Обладают, значится, гипнотическими способностями, к тому же они плотоядные. Хотя сейчас, конечно, не сезон. Но если болеешь, и иммунитет ослаблен, вполне могут того... Ну, ты понимаешь.
- Все в порядке, - повторила Гермиона.
- Ну, и ладненько, - Хагрид выпрямился. - Кто уже сделал конспект?
- У меня мать, - донесся до Гермионы хвастливый голос Малфоя, - в прошлом году сшила себе на заказ пальто из таких вот шкурок. Стоит, как средний тропический остров с пальмами и песчаным пляжем.
- Ого! - изумилась Панси.
- Круто, - угодливо поддакнул Забини.
- А из зубов заказала ожерелье в оправе из белого золота, а в каждом зубе по крупному бриллианту.
- Экстравагантно, - в восторге прошептала Паркинсон.
- Глупо и жестоко, - тихо фыркнула Гермиона.
- А ты не завидуй, грязнокровка, - холодно процедил Малфой. - А то я тебе на Хэллоуин такую живую тварь подарю. Погляжу, как ты обделаешься со страху!
- Сам не обделайся, Малфой, - вступился Рон.
- Видали? Рыжий нищеброд в ржавых доспехах встал на защиту дамы! Эй, Уизел, а не боишься, что латы развалятся, и останешься, в чем мать родила: кожа, маслы и птичье гнездо на башке?
- И трусы Годрика! - взвизгнула Паркинсон.
- Красные, - подхватил Забини.
- Ну само собой, - снисходительно улыбнулся Малфой, победно глядя на побагровевшую физиономию гриффиндорца.
- Заткни пасть, Малфой, - встрял Гарри. - Рон, не слушай его.
- Прекратите все, - рявкнул Хагрид, оборачиваясь на громкие возгласы. И вовремя, потому что уже показались первые волшебные палочки: Рон выхватил свою, и Драко уже потянулся в карман мантии.
- Минус пять баллов... эта, - Хагрид оценил обстановку, - со Слизерина, и с Гриффиндора тоже. Уберите палочки, иначе эта… к Дамблдору отведу.
- А вдруг и правда подарит, - озабоченно прошептал Гарри, отворачиваясь от Малфоя и глядя на Гермиону. - У него же Метка, он может...
- Забудь, - устало бросила Гермиона. - Нет у него никакой Метки, это раз. И врет он все про пальто и про остров.
- Думаешь?
- А ты погляди - он в корзинку даже взглянуть боится. Он же трус, Гарри!
- Урод, - с чувством произнес Рон, щеки которого все еще пылали. - Довытрепывается мне как-нибудь.
- Гермиона? - Гарри прищурился. - Слушай, с тобой точно все в порядке?
- А в чем дело? – осведомилась девушка как можно беззаботнее.
- Ты как будто привидение увидела.
- Ничего я не увидела. Просто спала плохо. Честное слово, Гарри, займись лучше конспектом, а то Хагрид снимет с нас еще баллы.
Поттер на это смехотворное заявление только хмыкнул и вернулся к своей корзинке.

* * *


- Итак.
Профессор Слагхорн потер руки, выходя на середину класса. Парты и стулья вместе с сумками были отодвинуты к стенам, так что в центре аудитории оказалось довольно обширное расчищенное пространство. Студенты выстроились по обе стороны, друг напротив друга. Шестикурсники Гриффиндора и Слизерина. Профессор Вектор, преподававшая Нумерологию, как нарочно, умудрилась заболеть, и чтобы не оставлять два часа пустыми, Слизерин присоединили к Гриффиндору. Последние несказанно этому обрадовались. До такой степени, что несколько человек даже попыталось втихаря покинуть помещение, а двое самых находчивых сжевали волшебные батончики из лавки близнецов Уизли и с победоносным видом отбыли в лазарет, зажимая истекающие кровью носы.
Гермиона хмурилась, ставя мысленную галочку отчитать дезертиров и придумать им какое-нибудь наказание. Прибраться в гриффиндорской гостиной вместо домашних эльфов, к примеру. Кого испугались-то? Малфоя с гориллами?
- Какое было у нас домашнее задание? - обратился Слагхорн к студентам.
- Выучить заклинание Скольжения, сэр, - вскидывая руку, отчеканила Гермиона. - И попрактиковаться.
Рон закатил глаза.
- Могла бы и соврать, - шепнул Дин Томас. - Хотя бы насчет практики.
- Отлично, мисс Грейнджер, - довольно заявил Слагхорн. - Итак? Есть желающие продемонстрировать нам свои навыки?
На этот раз первой взвилась в воздух тонкая рука Драко Малфоя.
- Есть! - заявил он. - Вы позволите, сэр?
Гермиона уставилась на него во все глаза. Гарри с Роном озадаченно переглянулись. Кое-кто из Гриффиндора зашушукался.
- Мистер... - Слагхорн демонстративно запнулся, морща лоб.
- Малфой, сэр. Драко Малфой.
- Угу. Мистер Малфой.
- Вы наверняка знаете моего отца, сэр, он...
- Знаю, знаю, - отмахнулся Слагхорн. - Кто же его не знает. Но я хотел предупредить, что у вас сегодня Защита внеурочно, я не ожидаю, что вы успели подготовиться, поэтому...
- Я готов, сэр, - отчеканил Малфой.
- Ого, - тихо прокомментировал Симус. - Кому-то позарез нужно втереться Слагхорну в доверие.
- В зад, - буркнул Рон. - И без мыла.
- Тихо! - шикнула Гермиона.
- Ну, что ж, мистер... э-э-э, Малфой. Милости просим. Продемонстрируйте нам заклинание Скольжения. Но для начала пару слов о сути заклинания и его применении в защите. Пожалуйста.
Драко картинно выплыл на середину аудитории. Дорогая черная мантия спадала матовыми складками, вытачивая его стройную, высокую фигуру, словно вылепленную из куска черного мрамора. «Красивый», - вдруг подумалось Гермионе, - «Даже жаль, что такая зараза».
- Заклинание Скольжения используется в случаях, - заговорил Малфой небрежным тоном, - когда требуется быстро переместиться с места на место в пределах нескольких футов.
- Например? - перебил профессор.
Малфой недовольно повел плечом, но тут же взял себя в руки.
- Например, когда в человека посылают смертельное проклятье. Или любое другое заклятие, несущее угрозу здоровью и дееспособности.
- Отлично, мистер Малфой! - похвалил Слагхорн. - Давайте теперь выберем вам в напарники кого-нибудь...
Лицо у Драко не успело вытянуться, как профессор добавил:
- ... Например, мисс Грейнджер. Подойдите сюда, прошу вас, - и заулыбался.
- Врежь ему, - Рон сжал кулаки, - и передай от меня привет.
- Осторожнее, Гермиона, - предупредил Гарри. - Он опасен! У него Мет...
- Что я должна делать? - нарочито громким голосом, пресекая последнее заявление Гарри, спросила Гермиона.
- Вставайте вот сюда. Так. Отлично. Теперь пошлите в мистера Малфоя какое-нибудь несильное заклинание, а вы, Драко, попробуйте увернуться, используя заклинание Скольжения.
- Детский сад, - буркнул слизеринец, но все же встал в эффектную дуэльную стойку.
Не сводя с него глаз, Гермиона достала из кармана волшебную палочку. Выставила перед собой. Сощурилась. «Ну, держись, Малфой!»
- Экспеллиармус! - выкрикнула она звонко, и яркий желтый луч метнулся к замершему Драко. В принципе, с двадцати шагов можно было просто отойти в сторону, тем более тогда, когда нападение предсказуемо до зуда в пятках. Но Малфой честно напрягся и со скучным «Лабио» скользнул в сторону. Непринужденно, невесомо, точно перышко на ветру.
Рон заскрипел зубами, Гарри угрюмо подпер щеку кулаком.
Гермиона опустила палочку, оглядываясь на Слагхорна.
- Профессор?
- Вполне, вполне. А теперь встаньте друг к другу чуть ближе. Смелее, мистер Малфой, магглорожденные ведьмы не кусаются, а некоторые... очень даже ничего... гм. Так. Еще два шага. Я сказал, два шага, а не два дюйма, мистер Малфой. Не будете выполнять мои указания, заменю на... да вот хоть на Поттера.
- Я против, - холодно изрек Малфой и храбро отсчитал еще пару шагов в сторону Грейнджер.
Теперь их разделяло расстояние двух вытянутых рук. Малфой ощутимо занервничал. Внешне это никак не проявлялось, и Гермиона не знала, откуда пришло к ней это понимание. Может быть, что-то в воздухе: какие-то вибрации, флюиды, запахи... Расширенные зрачки слизеринца уставились в ее собственные, и она ощутила... почти физически почувствовала его намерение... готовность... напряжение... Каждый мускул его тела словно отпечатался в ее мозгу, и она предчувствовала... нет, она знала, каким будет его следующее движение. Заклинание вертелось у него на языке, готовясь сорваться, тело подобралось, готовясь скользнуть прочь от опасности, а внимание обострилось до предела.
Гермиона медленно облизнула губы, улыбаясь уголками рта. «Боишься меня? Я вижу. Боишься. И правильно делаешь, потому что я угадаю каждое твое поползновение, каждую мысль прежде, чем она сорвется с твоего языка. Я буду ждать, буду держать тебя в напряжении до тех пор, пока ты не сорвешься... не отвлечешься... Я поймаю твою растерянность и ударю...»
Конечно же, он не слышал. Гермиона и сама не понимала, откуда берутся возникающие в голове образы, а в теле - ощущения.
Наблюдатели завозились на своих местах, кое-кто озадаченно зашептался...
И тут у Малфоя зачесалась пятка! Короткая неприятная мысль электрическим разрядом проскользнула между замершими в боевой готовности противниками, и Гермиона молниеносно вскинула руку:
- Мобилликорпус!
Она даже успела заметить мимолетную растерянность в светлых глазах противника, а за ней осознание, испуг... Как это все уместилось в сотой доле секунды - задача для мудрецов вроде Дамблдора.
С истеричным воплем Малфой взмыл в воздух и закачался посреди аудитории вверх тормашками, суча руками в безуспешных попытках откинуть сползшую на глаза мантию. Брюки задрались аж до коленей, обнажив тощие щиколотки, правда, в безупречно белых носках.
Гриффиндор покатился со смеху. Громче всех загоготал, естественно, Рон Уизли; по его раскрасневшемуся лицу даже потекли слезы счастья. Парочка слизеринцев бестолково захихикала, остальные сидели с тупым выражением на лице. Панси Паркинсон совершила геройскую попытку кинуться к своему любимцу и собственноручно перевернуть его с головы на ноги, однако ее подпрыгивания вызвали лишь новый приступ хохота и пулеметную очередь проклятий со стороны несчастного и опозоренного Драко. Что интересно: улыбался даже профессор Слагхорн. Гермиона в замешательстве оглянулась на него и обнаружила, что он едва сдерживается, чтобы не захлопать в ладоши.
- Фините Инкантатем! - добродушно изрек Слагхорн, взмахивая палочкой.
Малфой с криком рухнул на подхватившую его Паркинсон и покатился по полу, яростно отбрыкиваясь от нее. Вскочил на ноги.
- Ты!!! – процедил он Гермионе сквозь зубы. - Ты поганая, вонючая грязнокровка!! Я все расскажу отцу, и он тебя под асфальт закатает. Тебя и твоих ублюдочных друзей!
- А самому слабо? - весело выкрикнул Рон.
- Заткнись! - рявкнул Малфой, разворачиваясь на каблуках.
Панси попыталась схватить его за рукав.
- Отвали, дура!
Он оттолкнул ее руку и бросился прочь из аудитории, резкими движениями расправляя мантию и приглаживая растрепанные волосы.
- Мистер Малфой, куда же вы? - прокудахтал Слагхорн ему вслед. - Десять баллов Слизерину за отлично выученный урок, и еще пять за то, что повеселили всех нас! Ну, вот, ушел. Придется продолжить без него. Мисс Грейнджер, десять баллов Гриффиндору за потрясающую реакцию. Мисс Грейнджер? С вами все в порядке?
Гермиона подняла глаза на преподавателя.
- Да, сэр. Все прекрасно.
Улыбнулась.
- Не хотите ли продемонстрировать свое заклинание Скольжения?
- Нет, сэр. Разрешите, я не буду.
У Гарри отвисла челюсть. Рон все еще ухахатывался над над позором Малфоя. Слизерин перемывал Гриффиндору косточки и вынашивал планы возмездия.
- Что ж. Вы свои баллы отработали, мисс Грейнджер. Можете сесть.
Гарри проводил девушку внимательным взглядом, когда Гермиона опустилась на стул рядом с ним, уткнувшись в пол остекленевшими глазами.

* * *


- Странно, что в этот раз «Принц-полукровка» не спас тебя от провала, - заметила Гермиона, рассеянно пролистывая свежий выпуск «Ежедневного пророка». - Не так уж дорого стоят чужие знания, когда в голове пусто.
Они сидели в Большом зале и завтракали, обсуждая предстоящий урок Зелий и зачет, оценки за который сегодня должен был объявить профессор Снейп. Иллюзий на свой счет никто не питал, большинство шестикурсников были подавлены и молчаливы, предчувствуя «веселое» утро и еще более «веселое» настроение, в котором наверняка встретит их зельевар. Однако Гарри среагировал на слова подруги на удивление живо.
- Змеиного зелья не было в учебнике! - вспылил он.
- Знаю, - спокойно отозвалась Гермиона. - Его вообще нет в школьной программе.
- Увод хотев нав зававить, - проворчал Рон, сидящий напротив, набив полный рот салата из морской капусты.
- Прожуй сначала, - посоветовала Гермиона.
Он с трудом проглотил свою капусту.
- Знаешь, Гермиона, - сказал он, - ты уже который день ведешь себя странно. И не отнекивайся!
- В каком смысле странно? - девушка подняла на него усталые, покрасневшие от недосыпания глаза.
- Ну-у-у...
- Выпадаешь из реальности, - пришел на помощь Гарри, который собирался поговорить с подругой еще в пятницу, удивленный ее необычным поведением на ЗОТИ. После того, как профессор Слагхорн разрешил ей сесть на место, она так и просидела все оставшееся время с отсутствующим взглядом, погрузившись в свои мысли. И ведь предпосылок-то никаких не было. Ну не казус же с Малфоем на нее так подействовал?
- Отвечаешь невпопад, - продолжил Гарри загибать пальцы. - На уроках стала меньше отвечать.
- А ругаться больше, - хмуро добавил Рон.
- И еще, - Гарри подумал, как бы поточнее выразиться. - Ты как будто... угадываешь чужие мысли...
Наверное, конкретно об этом упоминать не стоило, потому что Гермиона вдруг напряглась. Глаза влажно заблестели, и Гарри замолчал, неуютно ерзая на скамейке. Подчас Гермиона его просто пугала. Необъяснимый, день ото дня усиливающийся страх просачивался в его душу каждый раз, когда доводилось поговорить с подругой. Особенно наедине. Он не озвучивал своих наблюдений, но раз уж Рон начал... Вдруг здесь есть что-то, о чем следует знать профессору Дамблдору? Очередные козни Волан-де-Морта? Или Малфоя?! Мерлин, а ведь и правда! Гермиона стала такой после стычки с Малфоем!
- Ничего я не угадываю, - произнесла девушка, закрывая «Ежедневный пророк». - Если ты о том случае с Джинни, так это чистое совпадение.
- Ага, как же, совпадение, - хмыкнул Рон, грея в руках стакан с тыквенным соком. Гарри бросил на него предупреждающий взгляд, однако Уизли и ухом не повел. Не заметил, как изменилось и побледнело лицо Гермионы.
- Как ты узнала, что Джинни списала для меня твой конспект, если даже ни разу не поднималась в спальню?
- У нее вид был виноватый! - отрезала Гермиона.
- Она и раньше брала, а ты ничего не замечала.
- Повторяю, я не знаю, как это получилось, Рональд, - с нажимом произнесла Гермиона и засунула свернутую в трубочку газету в школьную сумку. - Лучше спроси у Джинни, зачем она лазит без спроса по чужим вещам. Или у вас в семье не учат уважению к чужой собственности?
Гарри схватился за последнюю соломинку:
- Гермиона! Не злись, мы действительно за тебя беспокоимся... Вдруг это козни Мал...
- Ради бога, - оборвала девушка. - Ну сколько можно тебе повторять, Гарри?! Малфой тут ни при чем.
- А кто при чем?
- Побеспокойтесь лучше о том, как сдать Зелья хотя бы со второго раза.
- Если Снейп снова подсунет какую-нибудь змеиную бурду - мы и с десятого не сдадим, - буркнул Рон. - А Слизерин, небось, со своим... как его...
- Костеростом.
- Угу. Поди, на «Превосходно» вытянули.
- Почти все, - призналась Гермиона. - Я, пожалуй, пойду пораньше. Верну книгу в библиотеку и заберу конспект по Травологии, чтобы потом не подниматься в спальню. Увидимся на Зельеварении.
И она направилась к выходу из Большого зала, перекинув через плечо ремень сумки. Почти у самых дверей наткнулась на Снейпа, с садистским наслаждением снимающего баллы с какого-то испуганного, растрепанного мальчишки. Девушка проскользнула мимо, поздоровавшись, но стараясь не поднимать на него глаза. И быстро пошла прочь.
Ни в какую библиотеку она, разумеется, не торопилась. Конспект по Травологии уже давно лежал в сумке. Пройдя по широкому, просторному вестибюлю, отделяющему Большой зал от башни с лестницами, Гермиона свернула направо, пробежала по узкому коридорчику и толкнула дверь женского туалета.
От одного взгляда в зеркало захотелось разрыдаться.
За последнюю неделю она осунулась и похудела. Глаза ввалились, щеки впали. Она чувствовала, что происходит нечто странное, временами реальность для нее неуловимо меняется, и она будто запирается в собственном разуме. Реакции обостряются, равно как и слух, зрение, обоняние... ох уж это обоняние! Откуда-то веяло болотной сыростью и горькими травами, казалось, она различала сотни оттенков в калейдоскопе новых, неизведанных ранее запахов. Хуже всего было на уроке Зельеварения. В пятницу, после ЗОТИ, она чуть не выставила себя посмешищем, когда Снейпу приспичило в очередной раз подцепить ее на крючок и потоптать грязными сапожищами перед всем факультетом. Хватило того, что он просто приблизился... навис над ней, и она непроизвольно на какую-то долю секунды зажмурилась, готовясь к неизбежной колкости... По ноздрям резануло знакомым теплым ароматом, только на этот раз он казался еще ярче, еще грубее, невыносимее. Ее пронзила странная, пугающая своей сладостью дрожь. Вспомнилось что-то... чего никогда не было. Перед мысленным взором замелькали картины и события, в которых она никогда не участвовала. Были ли это сны, галлюцинации, или чужие воспоминания - кто ей поможет, если она сама даже толком объяснить не сумеет?! Ни объяснить, ни припомнить ни единой детали. Разве что понимает, что все это чрезвычайно важно, и она обязана вспомнить, во что бы то ни стало!
Еще некстати прорезалось какое-то шестое чувство. Ну кто ее тянул за язык упрекать Джинни в том, что та списала конспект? Ведь не могла она этого знать. Рыжеволосая гриффиндорка спустилась из спальни, и Гермиона почувствовала... след от пера на ее пальцах, запах свежих чернил, шершавость пергамента под рукой... Ох, Мерлин.
А теперь еще и это.
Гермиона отвернулась от зеркала и осторожно, словно ожидая увидеть нечто ужасное, засучила рукав мантии. Затем манжет до самого локтя. На внешней стороне руки кожа загрубела и шелушилась. Гермиона осторожно почесала руку ногтями, едва сдерживаясь, чтобы не начать скрести со всей силы. То же самое творилось и со второй рукой, хотя и немного меньше.
Может, она подцепила какую-нибудь заразу? Инфекцию, вирус, грибок? Мерлин, дорого бы дала, чтобы это оказалось правдой. Но идти к мадам Помфри было страшно. А вдруг нет? Вдруг это - как раз то, о чем она думает вот уже которые сутки? Вдруг это как раз то, о чем писал автор «Редких, изощренных ядов от четырнадцатого века до наших дней»? Что если изменения в ее организме, чудовищное обоняние, безудержная чувствительность, облезающая на руках кожа, - ни что иное, как результат действия якобы мифического Змеиного зелья?! Ведь попало же оно ей на лицо! Не внутрь, конечно, не в рот, но кто его знает, вдруг оно способно впитываться в кожу?
- Мерлин, как плохо, - простонала Гермиона, одергивая рукава. - Сегодня же вечером пойду в библиотеку и отыщу детально описание этого проклятого зелья. Но сначала... о, Мерлин, помоги мне пережить Зельеварение и ни разу не прикрыть глаза! Я не хочу... я не могу его видеть. Это он виноват, я знаю, он меня околдовал. Или нет?.. Но если не он, то кто же? Почему рядом с ним я начинаю вспоминать и... и так странно тянет внизу... но не к нему, а куда-то... к кому-то... другому...
Гермиона сдавила ладошками виски. Резко выпрямилась.
Все. Хватит. Нужно взять себя в руки и пойти на Зелья. Иначе Гарри и Рон поднимут на уши не только профессора Дамблдора, но и весь Хогвартс.

* * *


- Что касается факультета Гриффиндор, - вещал профессор Снейп часом позже в своем мрачном, холодном, пропитанном испарениями зелий классе, - то я, признаюсь, не удивлен. Не разочарован, потому что больше разочаровываться уже некуда. Ни один из вас не сумел оценить по достоинству щедро предоставленную мною возможность повысить оценку по Зельям. Ни один не оценил мое снисхождение. Никто не дотянул даже до «удовлетворительно», не говоря уже о высшем или хотя бы проходном балле. Позор целому факультету!
Гермиона сидела за второй партой рядом с Роном, сжавшись в комочек и не поднимая головы. Издевательская речь зельевара задевала ее за живое, в груди распалялось возмущение, и так хотелось гордо вздернуть подбородок и, глядя в эти сощуренные, злобные черные глаза, выкрикнуть все, что накипело за последние несколько дней. Но она молчала, наученная горьким опытом, прекрасно понимая, что справедливости все равно не добиться, и максимум, на что можно было рассчитывать, - это короткая перестрелка взаимными оскорблениями, за которую придется расплачиваться баллами и новыми взысканиями.
Слизеринцы во главе с Малфоем цвели и пахли, наслаждаясь унижением враждебного факультета.
Под конец, когда поток профессорского сарказма иссяк, Гарри Поттер, сидевший за последней партой в самом углу, поднял руку. Гермиона не могла этого видеть, но ей вдруг показалось, что воздух в помещении завибрировал, и она повернулась к источнику этих странных колебаний.
- Я вижу, у мистера Поттера имеются возражения, - произнес Снейп голосом, в котором, несмотря на холод, сквозило предвкушение.
- Вы не имели права давать на зачет зелье, которого нет в школьной программе! - выпалил Гарри, поднимаясь со своего места. - Это нечестно, сэр! И может расцениваться, как попытка нарочно завалить студентов!
- Мистер Поттер, - зашипел Снейп, приближаясь. - Вечный защитник сирых и убогих, наглый, высокомерный, беспардонный... Скажите мне, мистер Поттер, был ли вам дан состав зачетного зелья с полным описанием приготовления?
Гарри замешкался.
- Да, - неуверенно подтвердил он.
- Были ли вам даны все ингредиенты, подробная инструкция и достаточное количество времени, чтобы ее выполнить?
- Э-э... да... но...
- Да, сэр! - рявкнул Снейп.
- Да, сэр! - тем же тоном ответил Гарри.
- И после этого вы смеете обвинять меня в попытке вас завалить?
- В школьной программе... - начал краснеющий от злости Гарри.
- Молчать! Мне лучше вас известно, что есть в школьной программе, а чего нет! Если родители обделили вас мозгами, и вы не в состоянии тупо следовать простейшей инструкции, не надо искать виноватых там, где их нет!
Снейп остановился возле испуганно сжавшейся Гермионы, касаясь пальцами уголка ее парты.
- Или вы рассчитываете на то, что в жизни вам придется столкнуться только с тем, что заложено в школьную программу, мистер Поттер? И малейшее отклонение от нее воспринимаете как вызов, на который необходимо ответить возмущением, криками, хамством?
- Кто бы говорил, - проворчал Рон одними губами.
- Прошу прощения? - Снейп резко повернулся к нему, стискивая руками в столешницу. Его черная фигура тяжело нависла прямо над бедной Грейнджер, у которой перед глазами и так расплывались цветные круги, - девочка боялась даже моргнуть!
Рон бестолково замотал головой и втянул шею в плечи.
- Минус пять баллов с Гриффиндора, мистер Уизли, - процедил Снейп сквозь зубы. - И на будущее прошу следить за своим языком. Что же до вас, мистер Поттер, то, думаю, справедливо будет лишить вас сегодня ужина. В семь вечера в моей лаборатории. Палочку не брать. Будете отмывать котлы от гремучей отравы для плотоядных слизней вручную. А теперь сядьте на место!
- Это уже слишком, - произнес тихий, но отчетливый голос, в котором Гермиона с ужасом узнала свой собственный.
Снейп медленно перевел взгляд с пятнисто-красного от бешенства лица Гарри на сгорбленную девичью фигурку прямо под собой. Чуть отстранился, расправляя плечи и наклоняя голову на бок.
- Неужели, мисс Грейнджер? - осведомился он вкрадчиво.
- Вы уже неделю издеваетесь над нами, сэр, - сказала Гермиона, холодея. Язык ее не слушался, и душившая обида и острое ощущение несправедливости, панический, тяжелый страх вырвались, наконец, наружу потоком слов. Если бы только она могла сдержать его!
- И вы сами прекрасно об этом знаете. Отводите душу, издеваясь над студентами, провоцируете, прекрасно понимая, что многие поведутся и наговорят лишнего. Хамите. Язвите. Орете. Не удивлюсь, если скоро дойдет и до рукоприкладства. Я уже не говорю о зачетном зелье, которое не по силам сварить с первого раза даже вам самому.
Снейп выслушал ее отрывистые, холодные, как кусочки льда, слова с окаменевшим лицом.
- Встаньте, когда разговариваете с преподавателем, мисс Грейнджер, - произнес он мрачным тоном.
Оба факультета затаили дыхание: что-то сейчас будет! Даже Драко Малфой притих и совсем не аристократически вылупился на медленно поднявшуюся со стула девушку. Бросить вызов Снейпу - это вам не тролль до пяти досчитал! Гермиона оказалась зажата между партой и профессором. Край стола больно врезался ей в бедро, но Снейп и не думал отступать, полагая, что так, дыша прямо в лицо ученице, он выглядит еще внушительнее, ужасней и злее.
- А теперь повторите все, что только что сказали, - произнес он тихим, полным холодного бешенства голосом. - Только помните, что ваши слова могут стать последним, что вы скажете в стенах этого замка.
Гермиона в замешательстве подняла глаза. Мерлин, до чего же близко... Глубокие черные глаза на уродливом лице выделялись точно два уголька. Она видела даже сеточку кровеносных сосудов на белках, каждую пору на чистой, но далеко не свежей коже. Видела осеченные кончики черных, как смоль, волос, и грубые волоски щетины на подбородке. Бледные, обветренные, стиснутые в узкую полоску губы и засаленные краешки воротничка на рубашке.
Коленки сделались ватными. Гермиона набрала полную грудь воздуха, готовясь ответить за свой безумный поступок и вылететь из школы. И в этот момент, когда слова уже готовы были сорваться с губ, глаза сами собой на миг закрылись.
В то же мгновение в ее сознание ворвалась знакомая какофония запахов, обдирающая душу, царапающая сердце, проникающая в самую глубину тела. Гермиона содрогнулась, чувствуя, как ее кружит в невидимом вихре, захлебнулась пугающе-ярким, острым ароматом и запрокинула голову, вдыхая и пьянея от сладостной, неуемной дрожи.
- Ссследуй ззза мной... - донеслось откуда-то издалека, словно ветер запутался в вершинах деревьев, и те зашелестели, сбрасывая осенние листья. - Ссследуй ззза мной...
Бордовые, желтые, оранжевые и грязно-коричневые листья завертелись перед глазами, обрывки холодного серого осеннего неба замелькали в крошечных просветах, крики птиц, ветер в сухой траве, черная, покрытая масляной пленкой, болотная топь... Гермиона распахнула глаза - янтарно-желтые, гигантские, с острыми, как лезвия, полосками зрачков... Манящие, притягательные, обессиливающие, сулящие наслаждение и смерть змеиные глаза...
- ... вы себя нормально чувствуете? - долетел до нее чей-то знакомый сухой голос. - Мисс Грейнджер, если вам приспичило упасть в обморок, сделайте это где-нибудь в другом месте!
В плечи больно вцепились крепкие руки и встряхнули, разбивая наваждение на тысячу мелких осколков. Гермиона пошатнулась, инстинктивно хватаясь за того, кто стоял перед ней. Часто-часто заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд на черных, обтянутых тканью пуговицах сюртука.
- Ппрофессор, - выдавила она, заливаясь краской стыда. Он брезгливым жестом отцепил ее холодные пальцы от своей мантии и отступил на шаг.
- Поттер, отведите мисс Грейнджер в Больничное крыло, пока ее не пришлось нести, - выплюнул он язвительно. - Сумки заберите.
- Я в порядке, - вяло запротестовала Гермиона.
- Вон отсюда! Оба!
Под растерянными взглядами сокурсников Гарри почти силой выволок спотыкающуюся девушку за дверь и потащил по мрачному коридору к лестницам, ведущим наверх.
- Ты и дальше будешь утверждать, что с тобой все в порядке? - выпалил Гарри, как только они преодолели первый лестничный пролет.
Девушка промолчала.
- Да что с тобой, в самом деле, происходит?!
- Мне уже лучше.
- Не заметно! Я думал, ты грохнешься прямо на котел. А Снейп тоже хорош - разбушевался как черт. Убить его мало, скотину такую, чтобы не отравлял жизнь бедным студентам. А то он половину точно в могилу вгонит...
- Ему сейчас не сладко, Гарри, - пробормотала Гермиона.
- Чего? - Поттер вытаращил глаза, совсем как Рон в моменты полного отупения.
- Страшная мигрень, голова раскалывается. Настойки не помогают, хотя он и сам варит, и у лучших зельеваров заказывает.
- Это он тебе на ушко шепнул, когда вы обнимались? - выплюнул Поттер. - Откуда ты знаешь?
- Чувствую... - прошептала Гермиона прежде, чем успела подумать.
- Бред какой-то.
- И правда, бред, - торопливо кивнула Гермиона.
- Пойдешь к Помфри?
- Ни за что. Я... лучше... слушай, - девушка остановилась и взяла из рук друга свою сумку. - Я пойду в библиотеку, надо срочно найти одну книгу...
Гарри, протестуя, замахал руками, и она поспешно продолжила:
- Это касается моего состояния. Только ты никому не говори, ладно? Даже Рону. Пусть думает, что я была в Больничном крыле.
Поттер свел брови на переносице.
- Мне это не нравится. Ты уверена, что не стоит сообщить Дамблдору?
- Не сейчас, Гарри. Я хочу сама во всем разобраться, понимаешь? Вдруг это банальная усталость? Я читала: такое бывает от перенапряжения.
- А если...
- Тогда я сама обращусь к директору. Только не вмешивайся.
Несколько долгих секунд Гарри топтался в замешательстве.
- Ладно, - наконец, нехотя согласился он. - Иди в свою библиотеку. Уверена, что не нужна компания?
- Уверена.
- Ну ладно. Увидимся в гостиной вечером.
И Гермиона ушла, оставив после себя ощущение легкого, но настойчивого страха и тоски. Странной, щемящей тоски, в которой ему предстояло пребывать весь вечер... Хотя он, конечно же, об этом еще не знал.
в поисках нарглов...

#4 Рыжая_Фурия

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 57 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Город:Томска
  • Факультет:Хафлпафф

Отправлено 21 Август 2008 - 12:05

Глава 3

Время перевалило за полночь, когда Северус Снейп устало потер переносицу и воспаленные глаза, откидываясь на спинку кресла. Отложил толстый, потрепанный том «Магии кровного родства» на столик, стоящий слева от кресла, и уставился в черноту погасшего камина. Маятник в часах на каминной полке мерно раскачивался из стороны в сторону, чуть слышно тикали узорные стрелки, отсчитывая секунды и минуты новорожденной среды.
Северус Снейп перевел взгляд на не зашторенное окно - да, да, в подземелье было окно! Высокое, готическое, узкое арочное окно в обрамлении рамы из черного дерева, которая, в отличие от окна, была настоящей. Его личная, маленькая прихоть. Сквозь мутное стекло в комнату проникал слабый свет растущего месяца: то разливался голубоватой лужицей по выцветшему ковру на полу, то почти полностью мерк. Это настоящий месяц там, высоко над подземельями, над крышами и шпилями старинного замка Хогвартс, выскальзывал и снова нырял в рваные клочья осенних туч.
Какое-то время Северус сидел, глядя на эти призрачные, туманные лучи, причудливо смешанные с желтыми светом стоящей на столе керосиновой лампы. Вдыхал промозглый, спертый от долгого пребывания в закрытой комнате воздух и прислушивался к монотонной пульсации боли в голове. Эта боль начиналась где-то в затылке и разливалась по темени, отдавала в виски и лоб особенно сильными, долгими ударами. Словно молот бил по наковальне.
Северус испробовал все имевшиеся в наличии зелья и даже заказал несколько редких у Картиуса Ллойда - старого, мудрого лекаря, известного в волшебных кругах способностью вылечивать любые заболевания. Ллойд прислал образцы Расслабляющей настойки и Животворного эликсира (название-то какое, а толку!). Первое подействовало, и Северус на радостях купил целый флакон, изрядно опустошив свои карманы. И что же? На третьи сутки боль вернулась с удвоенной силой и с тех пор так и не пропадала. Северус скрежетал зубами от злости, но, в конце концов, был вынужден признать очевидное: мигрень так просто не сдастся. Чтобы ее успокоить, потребуется средство посерьезнее обычной травяной настойки. Знать бы еще, какое.
Дамблдор, будь он неладен, и тут сунулся со своими советами. Будто мало ему глупых пророчеств этой очкастой дуры Трелони и сочувствующих взглядов мадам Спраут. Посоветовал почаще вылезать из своей лаборатории на свежий воздух, поменьше читать в темноте и заваривать крепкий, сладкий чай с мятой. Подумать только, чай с мятой! У старого маразматика на уме один сахар и мармелад.
Впрочем, израсходовав все стоящие, и нестоящие, идеи по усмирению боли и не ощутив ни малейшего улучшения, Северус к собственному стыду задумался о том, что к словам директора стоило бы прислушаться...
Северус поморщился, поднимаясь с кресла и подходя к окну.
Чушь, конечно. Бред сивой кобылы. Как несколько глотков воздуха и кружка кипятка с травой могли вернуть ему нормальное самочувствие, если даже сильнейшие зелья оказались бессильны?
Тем не менее, вот уже вторую ночь... Мерлин, он сам себе отвратителен! Вторую ночь он дожидается, пока на Хогвартс опустится темная, почти непроглядная ночь, облачается в теплую мантию и поднимается наверх в холодную, промозглую, ветреную осень. Одним старым маразматиком стало больше.
Северус оперся рукой на раму, чувствуя, как близость стекла холодит пальцы. Хороший морок. Можно даже почувствовать легкое дуновение проникающего в оконные щели ветра. А вот открыть... нет, распахнуть настежь, чтобы в комнату ворвался сырой, пронимающий до костей, навевающий тоску вихрь - увы, нельзя! Чтобы ударил в лицо, подхватил и закружил по комнате сложенные на столе пергаменты, принес ошметки ржавых листьев и разметал их во все стороны... Нельзя. А как хочется! Мерлин, как хочется просто распахнуть это чертово окно!!
Постояв еще несколько секунд, Северус начал застегивать верхние пуговицы сюртука. Одна, вторая, третья. Снял с крючка у двери мантию на шерстяной зеленой подкладке и накинул ее на плечи. Вынул палочку и зажег на ее кончике слабый огонек – пусть будет так, ни к чему привлекать внимание картин и привидений.
И вышел в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь.
Черные коридоры спящего замка приняли его с равнодушным спокойствием. Обитатели волшебных картин храпели на все лады, нарушая гнетущую тишину, откуда-то сверху доносился вой ветра и далекий скрип бесчисленных движущихся лестниц - призрачный, нереальный, так что не сразу поймешь: существуют ли эти звуки на самом деле, или это всего лишь игра оглушенного безмолвием воображения.
Северус провел столько долгих вечеров, патрулируя эти старые коридоры. Поначалу, когда только начинал преподавательскую деятельность в Хогвартсе, это его даже забавляло: вынырнуть неожиданно из-за угла, промчаться черной тенью по коридору, до смерти напугав нерадивых студентов, снять баллы, поймав нарушителей школьных правил. Потом занятие наскучило. Одинаково жмущиеся по углам парочки, одинаковые испуганные восклицания, одинаково раздражающие своим благородством юноши, выгораживающие подруг... - этих он пинал предельно жестоко. На этих отыгрывался особенно грубо и ядовито, пока не начинало казаться, что его собственная боль притупляется, что с каждым новым оскорблением, каждой новой вспышкой ненависти в мальчишеских глазах он получает долгожданное облегчение... Вот именно, что казалось! Час, полтора - и злость возвращалась. И боль начинала разрывать его с новой силой. Его искалеченную душу, его нетерпеливый разум, его окоченевшее сердце, его истощенное тело. Он продолжал свою игру, в последние годы уже не получая ни капли удовлетворения. Глупцы называли это поддержкой имиджа, но он знал... о, да... Одиночество, не наполненное ни воспоминаниями, ни радостями, ни надеждами. Горечь, не разделенная ни с кем, кроме себя самого. Уныние, замурованное в глухую стену безразличия. Пустота. Безысходность. Боль. Подчас он готов был возненавидеть все, на что падал его взгляд, лишь затем, чтобы вызвать в себе хоть самое жалкое подобие эмоций...
Кутаясь в мантию, скомкав переднюю часть ее воротника в кулаке, Северус вышел в открытую галерею, соединяющую два корпуса замка между собой. Длинный коридор, крыша, множество арочных окон, из которых, как на ладони, просматривались окрестности Хогвартса с обеих сторон. Он медленно добрел до середины галереи, остановился, прислонившись плечом к стене у окна и жадно вдыхая пронизывающий, сырой ночной ветер. Капюшон сорвался с головы, волосы разметались, залепив лицо, но он не шелохнулся.
Так и стоял, запрокинув голову, будто ожидая чего-то... умиротворения... облегчения... или кого-то, с кем можно было бы поговорить... просто поговорить.
Трудно сказать, сколько прошло времени, только его взгляд неожиданно зацепился за какое-то светлое пятнышко внизу. Северус сощурился, напрягая зрение до предела. Темнота скрадывала краски и очертания, но в одном он был уверен: пятнышко двигалось. И двигалось весьма странно. Соскользнуло по широкому главному крыльцу во дворе Хогвартса, наткнулось на фонтан, неуклюже, точно вслепую, обогнуло его и поползло прочь. Белые одежды развевались на ветру, ломаная походка не оставляла сомнений в том, что человек едва ли отдает себе отчет в том, что делает.
Северус инстинктивно выхватил волшебную палочку из-за пазухи и направил на крошечную фигурку... А, Мерлин, бесполезно! С такого расстояния он и мимо земли-то промахнется! Следующим решением было немедленно броситься вдогонку. Забыв про расстегнувшийся воротник мантии, Северус кинулся прочь из галереи, гулко стуча подметками по каменному полу и путаясь ногами в широких черно-зеленых складках одежды. Скорее, пока беглец не успел далеко уйти!
Точно гигантский нетопырь, он слетел с крыльца, промчался мимо фонтана через небольшую крытую галерею к воротам, оттуда - на дорожку, ведущую под откос горы... Остановился и перевел дыхание. Боль огненными вспышками пульсировала в измученной голове, перед глазами все плыло и темнело от резкого прилива крови, сердце гулко бухало в груди, и легкие разрывались от свистящего дыхания. Не мальчик уже, чтобы носиться сломя голову! Северус с трудом отыскал цель своего преследования далеко внизу. Светлая фигурка уже достигла подножия горы и теперь продвигалась в направлении хижины Хагрида, сворачивая... Северус напряг глаза до рези. Фигурка сворачивала от огородов с тыквами в сторону Запретного леса.
- Проклятье! - ругнулся мужчина. - Кого еще понесло к черту на рога в такое время?!
И побежал вниз, рискуя свернуть шею на крутой, устланной скользкими, влажными листьями тропинке. Привычная злость заворочалась внутри, а уж когда начал накрапывать мелкий дождик, Северус окончательно и бесповоротно осатанел. Чей-то факультет сейчас лишится всех имеющихся баллов - он с радостью ему в этом поможет! Вот только догонит, только остановит... Мерлин, как же тяжело дышать...
Северус нагнал беглеца у самого края Запретного леса.
- Стоять! - выкрикнул он хрипло, щурясь от застилающего глаза дождя. - Я сказал, стоять!
Никакой реакции. Беглянка, а это оказалась именно девушка, даже не вздрогнула. Так и продолжала топать босиком по грязному бездорожью.
- Предупреждаю в последний раз, либо вы остановитесь, либо я посылаю заклятие!
Она нервно дернулась, замедлила шаги. Оглянулась, споткнулась и чуть не полетела на землю. Но не остановилась.
Северус подошел ближе, досадливо вытирая мокрое лицо рукавом мантии. Глаза слезились от ветра.
- Мисс Грейнджер? Что вы здесь делаете в такое время... в таком виде?!
Девочка смотрела на него, медленно пятясь. На бледном личике застыло растерянное выражение, глаза пустые и огромные, как будто увеличенные в размере. Северус почувствовал легкий укол... нет, не страха, а какого-то панического раздражения.
- Как это прикажете понимать, мисс Грейнджер? – резко спросил он, окинув взглядом ее промокшую от дождя, местами уже прилипшую к телу белую ночную сорочку. - Вы ходите во сне? Или у вас просто поехала крыша?
Она все пятилась в сторону леса. Наконец, ее губы разомкнулись:
- Меня зззовут, - свистящим шепотом произнесла она. - Мне надо идттти...
Северус уже открыл рот для коронного: «Пятьдесят баллов с Гриффиндора!» - но внезапно передумал. Грейнджер не выглядела вменяемой. Скорее, наоборот. Стиснув зубы, стянул с плеч мантию и приблизился к девочке почти вплотную, собираясь укутать ее.
- Нет, - отшатнулась она. Ну точно, чокнутая!
- Что значит, нет?
- Я должжжна идттти, они зззовут меня...
- Вы возвращаетесь в замок немедленно, иначе я поволоку вас силой, - прошипел он, сжимая мантию в кулаках от злости и уже проникшего под сюртук холода.
- Вам меня не оссстановиттть...
На миг ее глаза налились глубокой, янтарной желтизной и расширились. Лицо исказилось, утончаясь, удлиняясь... Северус моргнул, подавляя желание протереть глаза. Метаморфоза была мгновенной и страшной.
- Черт с вами, я предупреждал, - проворчал он и с размаху залепил студентке крепкую пощечину.
Голова Грейнджер мотнулась, и девушка не устояла, начала заваливаться назад, беспомощно вскинув руки. Он не успел ее подхватить, да не больно-то и хотелось! Легкое тело застыло на земле в изломанной позе.
- Дура безмозглая, - буркнул Северус, накрывая ее своей мантией и пытаясь подоткнуть края под ее холодное, мокрое тело.
- Убери от нее руки, Снейп! - вдруг послышалось сзади, и Северус быстро оглянулся.
- Мистер Поттер, - презрительно выплюнул он. - Как вы вовремя! Я уж и не чаял, что вы подоспеете со своей дурацкой невидимой тряпкой.
- Убери руки... - угрожающе зарычала голова мальчишки. Из пространства под ней вынырнула волшебная палочка и ткнулась Снейпу прямо в лоб. - Иначе пожалеешь.
- Идите к черту, Поттер, - Снейп отвернулся, снова склоняясь над Гермионой. - И для вас я профессор Снейп, хамло неблагодарное, ясно?
- Что с Гермионой?
- А это вам лучше знать, - отрезал Северус. - Почему ваша подруга разгуливает по ночам в такую погоду в одной сорочке? Есть идеи?
- А вы здесь, можно подумать, случайно оказались, - набычился Гарри. - Я вам не верю!
- И не рассчитывал, Поттер. Отойдите с дороги.
Он поднялся с колен.
- Вингардиум левиоса!
Тело Гермионы взмыло в воздух.
- Стойте! Что все это значит? Почему вы гнались за Гермионой? Зачем она покинула замок? - в отчаянии прокричал Гарри ему в спину.
- Я уже посылал вас к черту, Поттер?
- Я пойду к Дамблдору!
- Скатертью дорога. Но надеюсь, вам хватит ума не болтать об этом на каждом шагу.
- Подождите, я с вами... Вам ведь что-то известно, правда? Расскажите мне, я должен знать!
- Поттер, - зло проворчал Снейп, - или вы сами заткнетесь, или я вас заткну. Одно из двух.
И заковылял вверх по склону, левитируя перед собой невесомое, укутанное в мантию тело.

* * *
«Нет ничего нелепее, чем видеть в своей кровати женщину», - мрачно размышлял Северус, стаскивая с Грейнджер грязную, насквозь промокшую сорочку. Ткань неприятно липла к коже, вызывая в зельеваре новые приступы раздражения.
- Поттер, я, кажется, велел вам ждать снаружи!
Ошарашенное лицо мальчишки с вытаращенными глазами быстро отвернулось.
- Что вы делаете? - спросил Гарри полным ненависти голосом. - Не прикасайтесь к ней! Надо позвать мадам Помфри, пусть она осмотрит Гермиону... Зачем вы притащили ее сюда?
Девушка сдавленно застонала, мечась по постели.
- В гостиной на каминной полке стоит флакончик зелья Сна без сновидений. Принесите мне его! Живо! - велел Снейп.
К его удивлению, Поттер послушался с первого раза и, о чудо, не задал ни одного идиотского вопроса. Как только его глупая физиономия скрылась из виду, Северус окончательно сдернул с девушки сорочку и бросил на пол. Минутой позже туда же полетели и тонкие мокрые трусики. Разглядывать достоинства Грейнджер не было ни времени, ни желания. Да и не на что там было смотреть. Сжавшиеся от холода соски, плоский живот, треугольничек темных завитков внизу... Противно. Северус быстро накрыл девочку покрывалом и, когда вернулся Поттер, уже расстегивал собственный промокший сюртук.
Парнишка молча протянул пузырек с зельем, косясь на стонущую Гермиону.
- Три капли на пол стакана воды, - бросил зельевар, не оборачиваясь. - Напоите ее зельем. Потом взгляните на ее руки ниже локтей и приходите в гостиную. Я пока переоденусь.
С этими словами он вышел, оставив сбитого с толку Гарри топтаться перед кроватью и отчаянно краснеть, не решаясь подойти ближе.
Северусу не мешало подумать. В тишине, в одиночестве. Не отвлекаясь на безмозглого гриффиндорца с его праведным гневом. Но времени на размышления не оставалось. Требовалось немедленно сообщить Дамблдору о том... А о чем сообщить-то? Для начала нужно самому разобраться в том, что происходит, иначе старик снова выставит его идиотом, добродушно похлопает по плечу и снисходительно расскажет очередную басенку об очередных происках темных сил.
Северус догадывался, в чем дело. Он не слепой, чтобы ничего не видеть, не понимать, не подозревать. За последнюю неделю Грейнджер сильно изменилась. Внешне - все та же сосредоточенная, вечно нечесаная коротышка с неизменными книжками подмышкой и синими от чернил пальцами. Вот только глаза как будто стали больше, ярче, пронзительней. Не потому ли она стала прятать их, просиживая на уроках, уткнувшись взглядом в парту? Не потому ли избегала прямых зрительных контактов даже тогда, когда тянула руку для очередного ответа? Или... стоп. А она и не тянула руку. Ведь и правда. Странно, что он этого не заметил. Слишком много сил забирал контроль над мигренью, чтобы обращать внимание на всякие мелочи. Впрочем, за Грейнджер он следил не случайно.
Безоаровые камни так просто не плавятся и не рассыпаются пеплом. В тот день, когда Грейнджер убежала, вытирая перепачканные зельем ладошки о мантию, он достал еще один камешек и осторожно капнул на него «золотом» из пробирки с ее Змеиным зельем. Безоар почернел, обуглился и превратился в пыль прямо на глазах. Оказывается, девочка сварила настоящую гремучую смесь! Он проверил состав реактивами, но заключение было неизменно: ничего сверх указанных им самим компонентов в зелье не обнаружилось. По всему выходило, что это было обычное Змеиное зелье. Загадка, конечно, но чем черт не шутит... всякое в жизни бывает.
Если бы не дикие головные боли, Северус занялся бы исследованиями в тот же вечер. Для начала попытался повторить опыт Грейнджер, сварив точно такое же зелье. Дальше - по результату опыта. Однако у него уже не оставалось сил на эксперименты. Он и так все свободное время корпел в лаборатории над зельями против мигрени, или искал в библиотечных книгах новые, неизвестные рецепты. Единственное, на что он оказался способен, - это чуть пристальнее следить за Грейнджер, хотя, конечно, не придал серьезного значения инциденту с ее забрызганным лицом. Пожалуй... чего уж греха таить, он наблюдал за ней с того самого злополучного дня, когда она сдала ему зачет на устрашающе розовом, разрисованном сердечками пергаменте. Всякого ожидал, но такого... и от кого?! От девочки, которую в жизни бы не заподозрил в романтических наклонностях! Где ее хваленый прагматизм? Где трижды всеми проклятый ум? Уж она-то могла бы догадаться, чем обернется ее безумная выходка! Воистину, влюбленные слепее новорожденных котят.
Влюбленные. Северус поежился, застегивая последние пуговицы на новом, сухом сюртуке. Какая-то его часть, очень глубокая, очень маленькая, уважала выбор мисс Грейнджер и испытывала странное, болезненное удовлетворение. Еще ни одна женщина не признавалась ему в нежных чувствах, пусть даже таким варварским способом, и ему... льстило это внимание? В то же время внутри всколыхнулось острое, как бритва, чувство торжествующей справедливости. И жажда отыграться. Причинить боль. Унизить. Кажется, это будет достаточная плата за его собственные унижения... которые он бережно хранил в памяти, укутывая в обиды, подкармливая ненавистью, распаляя злостью...
И где, в конце концов, Поттера черти носят?!
Не успел подумать, как тот вышел из спальни, держа в руке пустой стакан.
- Профессор Снейп, - нерешительно произнес Гарри, переминаясь с ноги на ногу. - Вы видели? Ну, то, что у Гермионы на руках...
- Если бы я не видел, я бы не просил вас посмотреть, - презрительно бросил Северус и подошел к книжным стеллажам. В несуществующее окно тихо барабанили капли дождя, и мутное стекло искрилось в свете керосиновой лампы.
- На что это похоже, Поттер? Альбус Дамблдор считает вас не по годам смышленым молодым человеком, так поразите меня своими гениальными догадками?
Гарри насупился, но постарался взять себя в руки.
- Кожа облезает, - сказал он, наблюдая, как тонкий указательный палец зельевара перемещается по книжным корешками. - Рука холодная и шершавая, но я... нет, я не понимаю, что происходит, сэр.
- Как вы оказались на улице ночью, Поттер? Следили за Грейнджер?
- Она вела себя странно. Помните, на уроке...
- Помню, - оборвал Снейп. - Дальше.
- Отказалась рассказывать, что с ней происходит. Только я уже не первый день замечаю, что с ней творится что-то странное.
- Конкретнее.
- Ну, - Гарри пожал плечами. - Она срывается на нас с Роном, все время о чем-то думает, иногда не слышит, что к ней обращаются. А еще она как будто... - Гарри запнулся, размышляя, стоит ли продолжать, - … как будто выпадает из реальности. И в такие моменты может угадывать, что я... или кто-то другой делал минуту назад. Или сделает через минуту.
- Весьма любопытно, Поттер, - процедил Снейп сквозь зубы. - Неплохая наблюдательность.
Он прошелся вдоль стеллажа и принялся изучать книги на следующей полке.
- Поэтому вы решили проследить за мисс Грейнджер сегодня ночью?
- Ну, да. Я не мог заснуть. Писал эссе по трансфигурации... завтра... то есть, сегодня нужно сдать. И увидел, как она спускается по лестнице в одной сорочке. Попытался ее окликнуть, но она прошла мимо, как будто под Империо, даже не взглянула в мою сторону. Пока я бегал за мантией-невидимкой, чуть не потерял ее из виду. То есть, потерял, конечно, но быстро нашел... с вами, возле избушки Хагрида. Почему вы не отнесли ее в Больничное крыло, сэр? – подозрительно спросил Гарри, закончив сбивчивые объяснения. - У мадам Помфри есть лекарства...
- Мадам Помфри ей ничем не поможет, Поттер, - Снейп, наконец, нашел какую-то книгу, вытащил ее из плотного книжного ряда и подошел поближе к лампе на столе.
- По крайней мере, пока. И запомните. Никто не должен знать, что с мисс Грейнджер не все в порядке. Поскольку идей у вас никаких, ступайте в Гриффиндорскую башню и ложитесь спать. Завтра вас вызовет к себе директор, перескажете ему все, что только что рассказали мне. Я постараюсь поставить мисс Грейнджер на ноги, чтобы она смогла присутствовать на занятиях, но... не обещаю. Спокойной ночи.
- А что сказать Рону? - Гарри недоуменно моргнул.
Снейп смерил его брезгливым взглядом.
- А вы сами настолько тупы, что не можете придумать?
- Гермиона останется здесь? У вас? - с вызовом спросил Гарри. - Вам не кажется...
- Мне кажется, вы задерживаете меня, Поттер. Испытываете мое терпение. До завтра.
Гарри обиженно закутался в мантию-невидимку и потопал к выходу.
- Чуть не забыл, - кинул ему вслед Снейп с мрачным удовлетворением. - Пять баллов с Гриффиндора за нахождение вне спальни после отбоя!

* * *


- Садись, Северус. Чаю?
- Нет, спасибо, - холодно процедил зельевар, бросая высокомерный взгляд на указанное кресло и даже не шевельнувшись.
- У тебя что-то срочное?
Альбус Дамблдор выглядел, пожалуй, несколько необычно на взгляд того, кто мог бы увидеть его сейчас. Широкая ночная рубашка выглядывала из-под длинного, расшитого серебряными звездами халата густо-фиолетового цвета, на голове красовался длинный ночной колпак с кисточкой, белоснежная борода была всклокочена, а лицо - заспано и помято, хоть и лучилось благодушием. Неторопливо усевшись в глубокое, накрытое толстым пледом кресло у камина, Дамблдор взмахнул волшебной палочкой, и перед ним на столике материализовался поднос с утренним чаем. Терпкий аромат потянулся через всю комнату, коснулся тонких ноздрей Северуса, и тот неприязненно поморщился. Голод после бессонной ночи давал о себе знать, но лучше остаться голодным, чем распивать чаи в компании старого маразматика.
- Срочнее некуда, - обронил Снейп, подхватывая полы мантии и скрещивая на груди руки.
- Метка? - осведомился Дамблдор.
- Не угадали.
- Ну, не томи уже, Северус. Что за срочное дело привело тебя ко мне в половине шестого утра?
- Вам знакомы легенды, ходящие вокруг так называемого Змеиного зелья, Альбус?
Директор отпил из чашечки крошечный глоток чая и закусил печеньем.
- Конечно. Только не все из них действительно можно назвать легендами. Многие основаны на реальных событиях.
- Какие именно?
- А это, смотря что тебя интересует, - Дамблдор пожал плечами. - Средневековые предания? Инквизиторские протоколы, в которых это зелье упоминается чаще всего? Волшебные исследования? Заключение колдоэкспертизы, или запрет на изготовление?
- Что за запрет? - Северус приподнял одну бровь.
- Обычный запрет, который распространяется на все яды, наркотические, изменяющие сознание, черномагические и прочие опасные зелья.
- Ах, это...
- Так что конкретно тебя интересует? - Дамблдор положил в рот новый кусочек печенья. Северус сохранял на лице маску хладнокровия, но внутри у него все кипело от раздражения. Как этот чертов старик умудряется пребывать в благодушном настроении и не испытывать ни малейшего любопытства или дискомфорта, когда его будят в половине шестого утра и заявляют, что произошло нечто неординарное?! Сидит себе и, как ни в чем не бывало, хлебает чай.
Коротко и сдержанно Северус рассказал о событиях минувшей ночи. Упомянул Поттера, зачет по Зельеварению на прошлой неделе, отработку взыскания Грейнджер, попавшее ей на лицо зелье. Скупой, безэмоциональный рассказ. Голая констатация фактов. Разве что розовый пергамент не удостоился ни единого слова, будто его и не было.
За время рассказа Дамблдор не прикоснулся к чашке ни разу. Сидел, внимательно слушая, чуть склонив голову на бок и глядя на Северуса поверх неизменных очков-полумесяцев. Когда тот пятью минутами позже закончил, Дамблдор поднял чашечку и отпил глоток.
- Не сомневаюсь, вы дадите мне исчерпывающие объяснения, Альбус, - произнес Снейп, по-прежнему не шевелясь. - Объяснение тому, что я до недавнего времени считал мифологией. Во что не верил. И не верю, кстати, до сих пор.
- Напрасно, Северус, - устало сказал Дамблдор. - Напрасно. Многие мифы древних народов кажутся нелепой выдумкой, но если копнуть глубже... если знать, где копать, можно наткнуться на весьма любопытные факты, а факты, как ты понимаешь, вещь упрямая. Не сомневаюсь, что ты потратил остатки этой ночи в поисках разгадки? Может быть, даже проштудировал какой-нибудь мифологический справочник?
Северус от досады скрипнул зубами. Старый прохиндей, как всегда, на шаг впереди!
- Змеиное зелье можно найти в любом справочнике по Зельеварению, Альбус, - произнес он. - Оно классифицируется как яд, убивающий рассудок. В качестве противоядий указаны боумсланговая настойка, вытяжка из усов Белой рыбы и даже безоаровый камень. Список противоядий можно продолжить. Я лично варил это зелье... очень давно, когда только поступил на службу к Темному Лорду. И ни разу его эффект не превосходил того, что я только что описал. Я все-таки склоняюсь к тому, что мисс Грейнджер что-то напутала во время зачета, и результатом стало неправильно сваренное зелье.
- Но ты только что сказал, что использовал реактивы при проверке? - мягко возразил Дамблдор.
- Реактивы выявляют компоненты, но не могут выявить точное количество каждого из них. Зельеварение - наука точная, Альбус. Она не терпит отклонений. Добавь лишний грамм хотя бы одного из ингредиентов, помешай на пару секунд позже - и бурду, в которую превращается зелье, можно смело выплескивать в унитаз. Правда, обычно это оказываются помои, способные только вонять. Я впервые сталкиваюсь с тем, что ошибка в приготовлении зелья привела к созданию некой новой... субстанции.
- А если предположить, что никакой ошибки не было?
Северус взглянул на директора из-под насупленных бровей.
- Прекратите говорить загадками, Альбус. Если вам есть, что сказать, говорите.
Старый маг вздохнул, разглядывая чаинки на дне опустевшей чашки.
- Ты правильно сделал, что отнес мисс Грейнджер к себе, а не к Поппи. Но боюсь, ей придется провести у тебя чуть больше времени, чем ты рассчитывал.
- Согласен потерпеть до обеда, - буркнул зельевар.
- Ты не понял, - Дамблдор улыбнулся, и в груди у Северуса шевельнулось неприятное предчувствие. При такой ласковой, полной сочувствия и понимания улыбке еще никто и никогда не получал хороших известий!
- Ситуация мисс Грейнджер крайне опасна, Северус. В какой-то степени нам повезло, что это произошло сейчас, в конце октября, а не в середине лета, к примеру. Тогда случай оказался бы безнадежным.
Северус ждал, мысленно кипя от негодования и стараясь не выдать себя ни единым движением лицевых мышц.
- Придется тебе удержать мисс Грейнджер хотя бы... три недели, - изрек, наконец, Дамблдор.
- Что значит удержать? - резко осведомился Снейп, откровенно игнорируя заявление о трех неделях. - Вы же не думаете, что все эти сказки о змеях... Альбус, это же смешно!
- Это было бы смешно, - печально покивал Дамблдор, - если бы не было так грустно, мой мальчик. Может, ты все-таки присядешь?
Вместо ответа Снейп демонстративно отошел к узкому маленькому окошку, не вынимая рук из подмышек. Остановился, устремив взгляд сквозь толстое стекло на далекое, унылое предрассветное небо.
- Предания о Змеях дошли до наших дней в виде детских сказок, - прозвучал за спиной хрипловатый, спокойный голос Дамблдора. - Почти у каждого народа существуют свои языческие поверья, в которых змеям отводится роль злого, но мудрого противника человека. Даже христианская религия, если вспомнить, не обошлась без Змея, чей облик принял Нечистый, чтобы соблазнить Еву и изгнать людей из Рая. Часто упоминания о Змеях встречаются в маггловских сказках - в них Змеи олицетворяют непобедимый, животный ужас перед природными явлениями, перед магией и колдовством, перед всем чужеродным, необъяснимым, несущим угрозу и смерть. И под всем этим наслоением олицетворений и сравнений, под самой плотной завесой выдумок и метаморфоз никто уже не разглядит крупиц истины, Северус. Истина сокрыта в легендах, но непосвященному человеку уже не выпутать ее из общей канвы, ибо истина слишком невероятна, чтобы поверить.
На несколько минут Дамблдор замолчал, словно обдумывая свои слова. Зная привычку директора городить огород из трех кольев, Северус терпеливо ждал, щурясь от первых сонных лучей наступающего утра, пробивающихся из-за горизонта.
- Бытует поверье, будто где-то в недрах земли дремлет колдовская сила, - продолжил Дамблдор. - Будто кроме обычных пресмыкающихся, обитающих в болотах, в лесах живут и другие существа. Наделенные разумом, как фавны и дриады, русалки и лешие, но столь же далекие от них, как и от нас, людей. Так называемые истинные существа: вороны, драконы, змеи. Не люди, но и не животные в полной мере. Им подвластно небо и земные недра, они существуют в какой-то своей реальности, - не совсем потусторонней, потому что иногда их можно увидеть, но и не в нашей, потому что такие встречи редко заканчиваются благополучно.
Альбус подумал, тяжело вздыхая.
- Очень трудно объяснить то, что невыразимо простым человеческим языком. Скажу так. Змеи - это волшебная сила, принявшая облик ползучих существ из каких-то своих соображений. Ею невозможно управлять, ее невозможно понять, поэтому для нас, людей, она, как и любая стихийная сила, зла, враждебна и беспощадна. Она живет по своим законам, и если попадает в ее сети любопытное человеческое существо, она перемалывает его, как мельничные жернова. Христианские демоны - одно из проявлений этой силы. Принято считать, будто демон - это что-то бестелесное, гнусное и черное, будто он может вселяться в человеческие души и даже заменять их собой. Но демоны - существа мифические, своеобразная игрушка темных сил, слепок человеческого воображения, материализованное следствие первобытного людского ужаса, в то время как Змеи - существа реальные. Они стоят у истоков мироздания наравне со стихиями. А люди... ох, люди во все времена замахивались на мировое господство. Эликсир вечной молодости, философский камень, сделки с дьяволом - чего только не выдумывал пытливый человеческий ум, до каких только безумий не опускались самонадеянные глупцы! Каких только формул не составляли, в какие только черномагические обряды не ввязывались, каких только зелий не варили...
Дамблдор снова замолчал, на этот раз надолго. Северус не прерывал молчание, усмиряя внутренний протест. Разум отказывался верить в слова старого волшебника, но с другой стороны признавал, что Дамблдор не станет тратить время на пустую болтовню, тем более в момент, когда кому-то требуется помощь.
- Тебе должно быть известно, Северус, что некоторые сложные зелья можно сварить только при определенных условиях. А кое-какие вообще раз в год, если не в жизни.
- Последнее справедливо чисто теоретически, - заметил Снейп.
- Не спорю. Суть в том, что не обязательно менять состав зелья, чтобы изменить его свойства. Достаточно просто знать дополнительные условия...
- Я сказал вам об этом в самом начале, Альбус, - нетерпеливо перебил Северус.
- Я говорю не о потраченном на приготовление времени и количестве помешиваний, - мягко, не обращая внимания на раздраженный тон, произнес Дамблдор. - Я говорю об условиях, которые напрямую не зависят от человека. Например, возраст. Физическое здоровье. Даже настроение, в котором пребывает мастер, его душевное состояние.
- Слишком тонкие материи, Альбус, - не сдержал насмешку Снейп. - Не знаю ни одного зелья, для которого важно настроение! Если бы оно действительно имело значение, конкретно моими зельями можно было бы только травить!
- Ты не справедлив к себе, - улыбнулся Дамблдор. - Я думаю, мисс Грейнджер сварила обычное зелье, ничем не отличимое от тех, которые варил в свое время ты. Ничем, кроме одного. Мисс Грейнджер женщина.
Снейп возвел глаза к потолку.
- В средние века ведьмы пользовались Змеиным зельем, чтобы сживать со свету врагов, преимущественно соперниц. Под воздействием отвара девушка постепенно сходила с ума. Ей казалось, будто она слышит змеиный зов, - голос, зовущий ее из-под земли. Этих несчастных девушек подозревали в связи с нечистой силой и сжигали на кострах.
- Я читал легенды, - сухо изрек Снейп.
- В четырнадцатом веке священник Дьердь Абриль задался целью доказать, что никакого тайного зелья, одурманивающего рассудок, не существует, и что девушки по собственной воле вступают в сделки с дьяволом, а потом просто притворяются, что их опоили, - спокойно добавил Дамблдор. - Он велел своим подручным приготовить так называемый колдовской отвар, выпытав рецепт у одной из настоящих ведьм, гниющих в тюремных застенках. Разумеется, она не открыла ему всех тонкостей! Ингредиенты, последовательность их добавления в котел, количество. И все. Когда зелье было готово, Абриль испробовал его там же, в инквизиторском подвале, на первом попавшемся узнике. Тот лишился рассудка за ночь и умер к утру, но никакими змеями, разумеется, не бредил. Итак, Абриль фактически объявил амнистию зелью, доказав, что это обычный яд, и в насмешку официально назвал его Змеиным.
- То есть, любая женщина, сварившая это зелье...
- Северус, ну, зачем же все упрощать? До наших дней, к счастью, не дошел полный список условий, необходимых для успешного приготовления зелья, но то, что варить его должна женщина, - безусловно.
Снейп поджал губы.
- Вы забыли, что мисс Грейнджер не пила свое зелье. Оно нечаянно попало ей на кожу.
- А ты думаешь, средневековой ведьме легко было заставить жертву выпить отвар? Не каждое зелье принимается внутрь, мой мальчик, и не мне тебе об этом рассказывать.
- Значит, теперь мисс Грейнджер сойдет с ума, - заключил Снейп. - Какая невыносимая потеря для Гриффиндора, Альбус. Лучшая ученица Хогвартса!
- Твой сарказм неуместен.
- Не сомневаюсь, что вы поручите мне найти способ ее спасения, - фыркнул Снейп. - И не примете отказа.
- Способ давно известен, - возразил старик.
- Если вы имеете в виду мифическую Зимнюю настойку...
- Не более мифическую, чем само Змеиное зелье, - улыбнулся Дамблдор. - Проблема заключается в том, что ее приготовление можно начать не раньше первых чисел декабря, но до этого времени мисс Грейнджер не раз и не два попытается сбежать из Хогвартса в Запретный лес.
- К Змеям? - хмыкнул Снейп.
- К Змеям, - подтвердил Дамблдор. - И заметь, не к собственным галлюцинациям, а к реальным существам, издревле обитающим в глубине леса. Галлюцинации, как ты понимаешь, тут ни при чем. Главное - не пустить девочку. Удержать в замке любой ценой до наступления холодов, пока земля не покрылась снегом, и змеи не залегли в спячку. Тогда зов на время ослабнет, и можно будет заняться приготовлением противоядия.
- Скажите мне, Альбус, - не выдержал Снейп. - Все, что вы мне тут наговорили...
- Правда, мой мальчик. В мире не так-то много зелий и артефактов, способных пробудить древнюю магию, но Змеиное зелье - одно из них. И если Гермионе удалось сварить именно его... Ох, - старый волшебник поправил очки на переносице. - Мы изолируем мисс Грейнджер от остальных учеников...
- Забыл вам сказать. Поговорите с Поттером.
- Хорошо, постараюсь объяснить ему... Хотя не уверен, что он выслушает меня с таким же здоровым скептицизмом и спокойствием, как ты.
Северус дернул уголками губ, но промолчал.
- Кроме того... Дайте-ка вспомнить... Зов усиливается ночью, когда человек засыпает. Значит, тебе придется поднапрячься, мой мальчик, и как-то находить другое время для сна.
- Почему я? - скривился Снейп. - Альбус, у меня полно работы! Помимо обучения бездарей хватает дел у Темного Лорда. Я не могу заделаться еще и нянькой для какой-то девчонки, будь она хоть трижды лучшая ученица школы!
- И ты не чувствуешь за собой вины? - Альбус лукаво прищурился, пристально вглядываясь в негодующего зельевара. Тот резко развернулся к нему лицом, мгновенно выстраивая защиту от мысленного вторжения.
- Это была случайность! - бросил он ледяным тоном. - Не больше. Поручите ее на попечительство Поппи!
- А мигрень все еще беспокоит? - с неожиданной заботой осведомился Дамблдор. Снейп даже растерялся от такого поворота беседы.
- Беспокоит, - сухо произнес он, не найдя лучшего ответа.
- Гуляй почаще, - кивнул Дамблдор. - И не забывай, что злость и досада - не лучшие спутники здоровья, а, скорее, наоборот. Посвяти себя доброму делу, Северус. Может, тебе станет от этого легче?
- Гнусный шантаж.
- Скорее, дружеский совет.
- Я подумаю, - сказал Снейп и быстро направился к двери.
- Боюсь, за тебя уже все продумано, - тихо пробормотал Дамблдор и взмахнул палочкой, наполняя чашку новой порцией ароматного чая.
в поисках нарглов...

#5 Рыжая_Фурия

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 57 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Город:Томска
  • Факультет:Хафлпафф

Отправлено 21 Август 2008 - 12:06

Глава 4

- Профессор Снейп, - на пороге, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, стоял Гарри Поттер в накинутой на плечи мантии-невидимке с целой горой свитков пергамента в руках. Лицо мастера зелий приняло откровенно враждебное выражение, но мальчишка лишь склонил голову в мрачной решимости, будто уперся во что-то рогом.
- Мне все еще нельзя увидеться с Гермионой, профессор? - угрюмо спросил он, прекрасно зная, что за этим последует.
- Приказ Дамблдора - недостаточная причина для вас, чтобы держаться от подземелий подальше, Поттер? - прошипел Снейп, испепеляя мальчишку взглядом. - Или вы задались целью меня доконать, заявляясь сюда каждый вечер и канюча под дверью?
- Откуда я знаю, - огрызнулся Поттер, - может, профессор Дамблдор отменил запрет, а вы меня не предупредили?
- Вы не настолько важная персона, чтобы ставить вас в известность, - отрезал Снейп. - Убирайтесь и не показывайтесь здесь больше, я ясно выразился?
- Почему мне нельзя увидеть Гермиону, сэр?
Опять двадцать пять! С той злополучной ночи прошла уже целая неделя («Всего неделя», - с тоской подумал Снейп), а настырный гриффиндорец продолжает обивать порог его комнат, каждый раз выискивая новые поводы и в результате задавая один и тот же вопрос! А ведь Дамблдор, насколько известно, прочитал сопляку развернутую лекцию, припугнул, обнадежил, запутал и велел в подземелья нос не совать, а тот все равно лезет. Ну и самомнение у мальчишки! Если его не будет рядом, мир обязательно рухнет.
- Вы сведете меня с ума, Поттер, - как можно раздраженнее произнес Снейп. - У меня нет на вас времени.
С этими словами профессор попытался захлопнуть дверь перед носом у Гарри, но тот быстро подался вперед и придержал дверь плечом:
- Я принес Гермионе конспекты, - заявил он, не отводя взгляда от полыхнувших яростью черных глаз зельевара. – А еще задания для домашних работ за всю неделю. Она ведь не должна отстать от программы! Сколько вы еще намерены держать ее взаперти?
- Сколько потребуется для ее полного выздоровления, - буркнул Снейп. - Мне не доставляет ни малейшего удовольствия торчать в одной комнате с нею, Поттер, но профессор Дамблдор, как всегда, противопоставляет свое мнение мнению окружающих.
- Так могу я передать ей конспекты?
Снейп окинул брезгливым взглядом кучку пергаментов.
- Не думаю, что она нуждается в ваших жалких бумажках... но так и быть. Давайте сюда.
Гарри с облегчением свалил всю кучу в руки Снейпу.
- Спокойной ночи, сэр...
- Гарри? - раздался сзади заботливый мягкий голос. - Что ты здесь делаешь?
По коридору неторопливой походкой приближался Дамблдор. Затканная полумесяцами фиолетовая мантия колыхалась при ходьбе, зажженная волшебная палочка высвечивала в темноте золотые рамы картин, висящих на стенах, и несколько футов каменного пола впереди.
- Профессор Дамблдор, - Гарри неуютно поежился. - Я только... э-э-э... я подумал, Гермионе нельзя пропускать занятия... э-э-э...
- Поттер принес свои конспекты, - бесцеремонно оборвал его холодный голос Снейпа. - Весьма благородный поступок, хотя и бестолковый.
- Почему же, - добродушно улыбнулся Дамблдор. - Мне тоже пришла в голову мысль, что в моменты просветления мисс Грейнджер могла бы заниматься, чтобы не отстать от сверстников. Потом ей будет трудно наверстать упущенное. Приятно, что эта мысль пришла не только мне.
Гарри неуверенно улыбнулся.
- Но ты не должен спускаться в подземелья по вечерам, Гарри. Ты не староста и не имеешь права находиться в коридоре после отбоя, а до отбоя... - Дамблдор вынул из кармана мантии массивные серебряные часы с откидной крышкой, - осталось двенадцать минут. Если поторопишься, успеешь вернуться в свою гостиную.
Снейп чопорно поджал губы, выслушивая бесполезный монолог. Когда это Поттер считал необходимым придерживаться школьных правил? Старик, верно, окончательно выжил из ума, если полагает, что после отбоя хогвартские коридоры девственно пусты.
- Ну, тогда я... э-э-э, пошел, - пробормотал Гарри, плотнее заворачиваясь в мантию-невидимку. - Спокойной ночи, профессор Дамблдор. Профессор Снейп?/…
И он накинул на голову капюшон. Тут же раздались его удаляющиеся шаги.
- Можно тебя на два слова, Северус? - Дамблдор шагнул к двери, и Снейпу пришлось нехотя посторониться, пропуская старика в мрачную, полутемную гостиную.
Камин не горел, хотя в воздухе явственно чувствовались запахи дыма и пепла. Керосиновая лампа неизменно освещала небольшой участок стола, на котором были разложены книги, пергаменты и стояла чернильница с пером. Арочное окно поблескивало каплями дождя и отражало обстановку в комнате: каминную полку, книжные стеллажи, мрачную картину со спящим волшебником на стене, узкую кушетку. Двух магов, замерших друг напротив друга.
Северус первым делом освободился от кучи поттеровских пергаментов и повернулся к директору, сцепив руки за спиной и едва заметно морщась от монотонной боли в висках.
- У вас что-то новое, Альбус? - осведомился он официальным тоном.
- Мне, наконец, удалось связаться с доктором Дженнингсом, - ответил старый маг. - Уговорить его приехать в Хогвартс оказалось делом непростым, пришлось намекнуть ему на суть проблемы... Как мисс Грейнджер?
- Вы уже спрашивали за ужином, - нетерпеливо произнес Снейп. - С тех пор ничего не изменилось, не считая того, что с приближением ночи она все чаще начинает бредить. Я не рискнул сегодня давать ей зелье Снов без сновидений, от него только хуже. Ночью она спит, а утром никак не может проснуться и сразу, с ходу проваливается в свои кошмары. Это зелье порядком ослабило ее иммунитет, Альбус. Зато Малфой вчера сварил неплохую боумсланговую настойку, - Северус позволил краешкам губ чуть растянуться в самодовольной улыбке. - Посмотрим, как она подействует.
- Будьте осторожны, - кивнул Дамблдор. - У вас ведь остался образец Змеиного зелья?
Снейп слегка наклонил голову в знак согласия.
- Испытывали?
- Разумеется. Реакция слабая, но есть.
- Хорошо. Я бы хотел, чтобы доктор Дженнингс осмотрел мисс Грейнджер. Я свяжусь с тобой, когда он прибудет. Кстати, ты мог бы обратиться к нему по поводу твоей мигрени.
- Спасибо за совет, Альбус, но в этом нет необходимости. Мне лучше.
- Как знаешь, - Дамблдор внимательно посмотрел на усталое, осунувшееся лицо зельевара. - Девочка спит? Не буду ее тревожить. Зайду завтра утром, если ты не против.
- Можно подумать, от меня что-то зависит, - проворчал Снейп, закрывая за директором дверь.

* * *


Гермиона забилась в кресло, натянув сорочку и халат на ноги и обхватив руками острые коленки. Глаза влажно блестели в свете зажженных по периметру комнаты свечей, спутанные волосы были сколоты на затылке в большой пучок. Две прядки с обеих сторон то и дело выбивались, падая на лицо, и девочка нервно заправляла их за уши.
Северус прикрыл за собой дверь и краем глаза заметил, как она вздрогнула и напряглась. Столько дней прошло, а она все дергается на каждое его движение да жмется по углам, не подпуская к себе. Не то чтобы ему так уж хотелось к ней приближаться, но иногда это было необходимо. Он приносил ей книги из собственной библиотеки или забирал выполненные ею за день домашние работы сразу по нескольким предметам. В конце концов, ее постоянная настороженность и испуг в глазах стали действовать ему на нервы.
Еще в самом начале, получив от Дамблдора указания, он постарался свести общение с «пациенткой» к минимуму. Она и не возражала, за что ей огромное спасибо. Но чем дальше, тем тяжелее становилось это бесконечное молчание, следящие взгляды, эти рваные движения и попытки закутаться в халат уже чуть ли не с головой. Отношения натягивались, как струна, готовая в любую минуту лопнуть. С каждым днем Северус раздражался все больше, срывая злость на студентах.
Может, он и сумел бы не обращать на нее ровно никакого внимания, как делал это уже больше пяти лет. Сумел бы вытравить в себе все эмоции от нетерпения до досады. Если бы не одно «н». А именно, если бы не существовало ночей, о которых Грейнджер, к счастью, ничего не помнила.
Северус извелся от ее бесконечных кошмаров и попыток вырваться за дверь спальни. Все начиналось с ее тихих стонов, с метаний по подушкам, невнятного бормотания себе под нос. Она проваливалась в тревожные, наполненные яркими, цветными, ошеломляющими картинами сновидения - он узнал об этом, едва коснувшись ее сознания при помощи Окклюмменции. Видения были безумными и хаотичными: ее влекли дороги и высокая выгоревшая за лето трава, лесные поляны, на которых ожившие осенние листья водили хороводы вокруг старых пней, а корни деревьев вылезали из-под земли и тянулись, точно щупальца, норовя схватить за ногу и утащить под землю. Корни превращались в змей, опутывающих ноги плотными клубками, и в такие моменты Северус чувствовал, как тело цепенеет от первобытного ужаса, как страх перед смертельными укусами холодит медленно стучащееся сердце, как разум мечется в бессмысленной попытке отключиться, чтобы не видеть, не понимать, не ощущать...
Он пытался ее будить. Обычно получалось, и тогда девочка вырывалась из его рук с истошными криками и забивалась куда-то за спинку кресла. Потом, немного придя в себя, сгорая от стыда, вылезала, прикрывая тонкую сорочку на груди ладошками беспомощно и жалко. Он отворачивался и уходил. Запирал дверь, садился в кресло. Порой даже получалось задремать до тех пор, пока все не повторялось сначала: ее стоны, метания, кошмары и попытки вырваться.
Однажды, дня три назад, ему не удалось ее разбудить. С ее губ срывался свистящий шепот: «Они зззовут меня, мне нужно идттти...» - она отталкивала его, пытаясь выскочить из кровати, вырваться из кольца назойливых рук. Даже укусила его за запястье - больно, до крови. Северус заскрипел зубами от досады и злости. Схватил девчонку за плечи, со всей силы тряхнул и отшвырнул от себя обратно на постель. Ее голова резко мотнулась, заколка слетела, и спутанные волосы разметались по простыням. Тонкие лямки сорочки соскользнули с плеч, обнажая маленькие груди, а она даже не попыталась прикрыться. Выгнулась, перекатываясь на бок, и тихонько застонала, кусая губы. А он сидел, тяжело дыша и потирая укушенную руку, и разглядывал ее с каким-то плотоядным, жгучим, жадным любопытством. Мерлин, до чего же противно и стыдно вспоминать, но в тот момент он хотел ее… Шестнадцатилетнюю девочку-подростка, невменяемую, почти сумасшедшую, измученную болью и кошмарами; с руками, покрытыми тонкими, пока еще нежными золотистыми чешуйками; беспомощно и бесстыдно обнаженную, комкающую в руках простыни. Вспомнил тот идиотский розовый пергамент. Оторвал взгляд от комочков сосков... почему у молоденьких девушек они всегда розовые? И сполз с кровати, прижимая руку к болезненно пульсирующему паху. Докатился!
К черту воспоминания. Сейчас не лучшее время, чтобы им придаваться.
Грейнджер смотрела на него со смесью страха и любопытства во взгляде. Правда, первого было больше, но все-таки прогресс налицо.
- Доктор Дженнингс прислал вам противозмеиное зелье, мисс Грейнджер, - сухо сказал Снейп, ставя на тумбочку круглый пузыречек с темно-зеленой жидкостью. - Он утверждает, что это поможет вам лучше спать и практически лишит кошмаров. На какое-то время.
- Что за зелье? - хрипло спросила девушка, искоса бросив на флакон подозрительный взгляд. - Откуда?
- Если память мне не изменяет, он осматривал вас на прошлой неделе, - терпеливо пояснил Снейп. Если бы у него еще и внутри царило такое же безмятежное спокойствие! - составил новый рецепт, учитывая особенности вашего состояния, и приготовил по нему зелье.
Во взгляде Гермионы появилось недоверие.
- Я думала, единственное зелье, которое способно мне помочь, называется Зимним... профессор.
- Так оно и есть, Грейнджер, - фыркнул Снейп. - Но наш многоуважаемый директор Дамблдор придерживается иного мнения. Дженнингс - неплохой алхимик и зельевар, поэтому Альбусу пришло в голову, что он мог бы приготовить что-нибудь этакое: оригинальное, интересное. И испытать его на вас – вдруг поможет?
- Мне помогает ваша боумсланговая настойка, - возразила Гермиона, плотнее запахивая широкий воротник халата на груди. - Я чувствую себя лучше.
- Ваше дело, - холодно отозвался Снейп.
- А вы бы выпили? - неожиданно оживилась девушка.
- Нет.
- Почему?
- Это зелье на две трети состоит из снотворных и успокоительных, - проворчал Снейп сквозь зубы. - Если не отключит вас до зимы, то сильно ослабит, это точно.
«И ты не будешь больше шипеть и извиваться у меня в руках», - мысленно добавил он. Еще неизвестно, чего ему в этот момент хотелось сильнее: прекратить еженощные драки, или продолжить в том же духе, чтобы снова почувствовать под своими ладонями ее горячую кожу, сокращение ее мышц, нечаянные касания ее волос и губ.
- Значит, я не буду пить, - твердо заявила Гермиона.
- Как знаете, - Северус наколдовал на тумбочке стакан с водой. - Если все же надумаете, разведите семь капель на стакан, лягте и выпейте.
Не удостоив девушку больше ни единым взглядом, он направился к выходу из комнаты.
Нужно сказать Дамблдору, что он больше не в состоянии присматривать за девчонкой. Ситуация выходит из-под контроля - это очевидно. Истинные причины его решения никого не касаются, поэтому придется выкручиваться. Ничего, не впервой. Стоило признать, что проклятый инцидент трехдневной давности не шел у Северуса из головы, и что он, как огня, боялся его повторения. Нет, за себя он ручался! У него железная выдержка, и девочке рядом с ним ничего не грозит. Просто это лишнее. Совершенно лишнее. Он не желал компрометировать себя ни в чьих глазах, даже если это глаза недоучки Грейнджер. И если уж быть откровенным до конца, он боялся, что однажды она запомнит... прочтет по его лицу... испугается... возненавидит...
Впрочем, что ему до ее ненависти?
Северус был уже на пороге, когда сзади раздался ее несмелый, тонкий голосок:
- Профессор Снейп?
Он удивленно повернулся. Надо же, сама решилась заговорить.
Девушка сидела, по-прежнему пряча глаза.
- Да, мисс Грейнджер? - бесстрастный голос. Пусть лишится иллюзий, у него нет на нее ни капли времени.
- Вы не могли бы... - он с растущим любопытством наблюдал, как она краснеет, мнется, мучается, явно пытаясь подобрать слова и выразить какую-то постыдную мысль. - Мне нужно кое-что… для девушек… Если вы понимаете, о чем я, - закончила она почти шепотом, становясь при этом совершенно пунцовой.
Снейп с трудом подавил желание привычно брезгливо хмыкнуть. Любопытно, что будет, если он наденет маску непроходимого болвана и сделает бычьи глаза? Она закричит? Разрыдается? Попытается объяснить, проваливаясь от стыда под землю?
- Понимаю, - произнес он равнодушным тоном и - ну, не пинайте старого злодея! - не смог не добавить:
- Сколько?
Гермиона вскинула на него дерзко сверкнувшие глаза:
- Больше - лучше, сэр!
- Что-нибудь еще? - с иронией в голосе. - Крем для лица? Маску для волос?
- О... вы разбираетесь в косметике? - мстительно подколола Гермиона.
- В зельях, - спокойно ответил Снейп. - Если вы до сих пор этого не заметили.
- Можете что-нибудь порекомендовать?
Он сощурился, окидывая ее демонстративно оценивающим взглядом.
- Вам уже ничто не поможет.
И вышел, не желая продолжать бессмысленную беседу. Пусть она краснеет и бледнеет от обиды, пусть злится и грозится отомстить. Ему, действительно было некогда: в лаборатории кипело очередное зелье от мигрени, восьмое по счету за последние две недели. Нужно процедить и разлить по флаконам. Он так и не узнал, помогли бы ему прогулки по ночам, поскольку все ночи теперь просиживал у постели несчастной гриффиндорки, и она его уже порядком достала. Правда, запечатав заклинанием спальню и уже подходя к входной двери, Северус вдруг поймал себя на том, что улыбается, как последний идиот. Неумело, но с каким-то садистским удовлетворением, похожим на то, которое он испытывал, вытирая ноги о студентов. Он поспешно нахмурился, вмиг становясь собранным и серьезным. Чертова девчонка сведет его в могилу! «Не забыть поговорить с Альбусом...»
И с такими безрадостными мыслями вышел в коридор.

* * *


Гермиона аккуратно свернула пергамент в трубочку и перевязала серой ленточкой. Она осталась довольна проделанной работой: эссе по Травологии оказалось длиннее заданного на несколько дюймов, - и теперь могла расслабиться и немного отдохнуть. Спустив босые ноги с кресла, с удовольствием потянулась, прикрывая глаза, и задумчиво посмотрела на темно-серый полог кровати.
Пребывание в комнатах Снейпа было вполне сносным, хотя она бы не отказалась от прогулок и посещения занятий. И от возможности хоть изредка встречаться с друзьями... Ах, Рон, Рон... Знаешь ли ты, где я, что со мной, почему меня держат взаперти, точно преступницу?
Время от времени заходил профессор Дамблдор, интересовался ее состоянием, просил сообщать о малейших изменениях. В первый же день рассказал ей о том, в какую передрягу ей «посчастливилось» угодить, - бывают же в жизни совпадения! Похвалил ее за выдержку - она не позволила себе расплакаться в его присутствии, - пообещал сделать все возможное для ее скорейшего выздоровления, объяснил необходимость соблюдения некоторых мер безопасности... Последнее ее чуть не доконало. Мало того, что ее состояние тщательно скрывалось от всех друзей и даже от родителей, так ей еще и предстояло провести несколько недель в подземелье у Снейпа! Это уже ни в какие рамки не лезло, о чем она и не преминула сразу же сообщить директору. Тот выслушал ее очень внимательно, со всем соглашаясь и всем своим видом выражая сочувствие. А потом сказал следующее: «Я бы с радостью поместил тебя в какую-нибудь башню, где свежий воздух, тепло и солнечно. Но вся проблема в том, что в любой башне есть окна - не имеет значения, на какой они высоте, Гермиона! А профессор Снейп любезно согласился предоставить в твое распоряжение свои личные апартаменты и обещал присматривать за тобой... Я ручаюсь за его порядочность, и я ему доверяю. Под его опекой ты будешь в полной безопасности». Вот так. В результате она уже третью неделю безвылазно сидела в спальне Снейпа (подумать страшно!) и задыхалась от одиночества. Правда, стало немного легче, когда зельевар стал приносить ей домашние задания, конспекты и книги, чтобы ей было, чем себя занять. Но они не могли заменить ей простого человеческого общения, хоть раньше она и считала себя человеком самодостаточным. Ну, не считать же общением те редкие мгновения, когда Снейп пугающей черной тенью проскальзывал в комнату, подчас не удосужившись даже поздороваться, бросал на нее быстрый оценивающий взгляд и оставлял на тумбочке очередной пузырек с боумсланговой настойкой. Гермиона все еще не могла забыть историю с идиотским розовым пергаментом, и чем дальше, тем чаще ей казалось, что Снейп смотрит на нее как-то... особенно. Не так, как раньше. В его взгляде сквозили неизменное презрение и досада, но к ним порой примешивалось какое-то сдержанное, четко дозированное любопытство. Гермиона боялась даже предположить, что оно значило, а уж как она стала бояться самого мастера зелий... И ничего не могла поделать со своим страхом! Ну просто ничегошеньки! Обидно, досадно, ведь здесь она в полном его распоряжении, а он... ох, Мерлин, он же мужчина! И он каждую ночь видит ее в одной тонкой сорочке! От его железной хватки на запястьях не успевали проходить синяки, и каждый день появлялись новые. От удушливой багровой ауры его злости ей хотелось забиться под кровать и не вылезать сутками, сгорая от стыда. Она молила бога, чтобы все это поскорее закончилось, но до первого декабря оставалось еще две недели, и Гермиона чувствовала, как начинает сходить с ума. Плохо помнила, что происходило по ночам, а временами в памяти возникали настоящие провалы, а если он... если воспользуется ее беспомощностью... если посмеет прикоснуться к ней... От этой мысли становилось дурно и страшно.
Сегодня Снейп заходил рано утром. Как обычно принес настойку и воду, велел выпить, забрал готовые домашние задания и был таков. Гермиона проводила его настороженным взглядом, окутавшись в одеяло по самые уши. Ей не принесли ее одежду из гриффиндорской башни, аргументировав это тем, что для всех ее подруг и друзей, для всего Хогвартса, она отправилась на какие-то спецкурсы в Шармбатон. Путевка пришла неожиданно, времени на сборы дали мало, так что она была вынуждена уехать, не захватив с собой практически ничего. К тому же, зачем ей верхняя одежда, если ее не выпускают даже в соседнюю комнату? Вполне хватит и халата, который Снейп с кровью оторвал от сердца, вняв совету сердобольного Дамблдора.
Так что она довольствовалась старым, правда, чистым, мужским халатом и книгами, ванной комнатой, в которую поначалу даже брезговала заходить. И едой, которую незаметно доставляли домашние эльфы три раза в день.
Гермиона только потянулась к недочитанной накануне книге (Снейп принес любопытную, хотя и несколько однообразную подборку о мифах и легендах различных народов), как дверь осторожно отворилась, и на пороге возник...
- Гарри! - взвизгнула Гермиона, вскакивая с кресла.
- Гермиона! - парнишка радостно заулыбался, оглядываясь по сторонам. - Э-э-э, привет.
- Тебе разрешили?! - она неловко одернула задравшийся халат. В голове закружил рой мыслей: «Я выгляжу просто отвратительно, надо было принять душ, забыла заколоть волосы, халат на пять размеров больше, халат принадлежит Снейпу, Гарри его убьет...»
- Разрешили, - прозвучал в ответ полный раздражения голос. - Кто бы еще спрашивать стал! Минус пять баллов с Гриффиндора, Поттер.
Гермиона недоуменно уставилась на застывшего на пороге зельевара.
- Я тебе книги принес, - произнес Гарри, рассматривая несколько высоченных книжных стопок на ковре у кровати и на тумбочке. - Гм. Что, не надо было?
- Надо, надо! Что ты, конечно! Давай сюда, - полностью игнорируя присутствие Снейпа, Гермиона повернулась к нему спиной и начала перебирать принесенные книги.
- «Чары средневековья», «Живая и мертвая вода», «Приключения йоркширского йети», - Гермиона приподняла бровь.
- Это Джинни передала, - развел руками Гарри. - Я сказал, что знаю твой адрес, ну, она и купила в Хогсмиде.
- О... Спасибо. Мне нравится, правда.
Снейп презрительно фыркнул.
- Вы не могли бы оставить нас на некоторое время одних, сэр? - попросил Гарри, мрачнея.
- Не думаю, что у вас есть от меня секреты, мистер Поттер, - процедил зельевар сквозь зубы. - Это моя спальня, а не камера для свиданий, и у вас пять минут, а не пол дня впереди.
Гермиона смерила его тяжелым, обиженным взглядом, но ничего не сказала.
- Как Рон? - обратилась она к Гарри. - Ты сказал ему?
- Дамблдор запретил. Не понимаю, чем могло бы повредить его участие...
- Никто и не ожидал, что вы поймете, Поттер, - снова встрял Снейп. - Лично я был за Обливэйт даже для вас.
- Вы не могли бы не вмешиваться, сэр? - раздраженно бросила Гермиона.
- Мог бы, - Снейп пожал плечами.
- Вы делаете это специально!
- Может быть. Мистер Поттер испортил мой вечер своим вторжением. Теперь я испорчу вашу приватную беседу своим присутствием. Все по-честному, мисс Грейнджер.
- Старый индюк, - буркнула Гермиона так, что ее услышал только Гарри.
Они еще поговорили немного, аккуратно подбирая слова и недовольно косясь на застывшего соляным столбом зельевара, который демонстративно покашливал в кулак и не сводил с них презрительного взгляда. Как-то непохоже на Снейпа, размышляла Гермиона, чувствуя, как его взгляд сверлит ей лопатки. Она уже научилась более или менее держать в узде пресловутое шестое чувство и даже могла по собственному желанию отгораживаться от подступающих галлюцинаций. Но Снейп всегда демонстрировал такую палитру эмоций - попробуй, отгородись. А ведь по виду и не скажешь! Сейчас она довольно отчетливо ощущала кипящую под его хладнокровной оболочкой ненависть к Гарри.
- Передашь профессору Спраут мое эссе? - спросила Гермиона, когда обсуждение последних школьных новостей подошло к концу, а Снейп многозначительно открыл дверь.
- Давай, - парнишка принял из ее рук свернутый в трубочку пергамент и запихал его в сумку.
- Осторожнее, Гарри! Помнешь.
- Закончили? - скучно осведомился Снейп.
- Да, сэр, - Гарри оглянулся с порога. - Поправляйся, - и вышел из комнаты. Снейп последовал за ним. Дверь закрылась, и Гермиона снова осталась одна.
- Это был первый и единственный раз, Поттер, - бросил Снейп в спину выходящему в коридор мальчику.
- Профессор Дамблдор разрешил мне...
- Не надо лгать мне! - прошипел Снейп. - Неужели вы думаете, я настолько туп, что не вижу этого в ваших никчемных мозгах?!
- Тогда зачем вы позволили мне...
Снейп высокомерно расправил плечи, глядя на юношу с высоты своего нехилого роста. Тонкие губы разомкнулись, но заговорил он не сразу.
- Может быть, я не такое чудовище, каким меня представляют некоторые... избранные. А теперь катитесь отсюда, Поттер, и не вздумайте припереться еще и завтра!
Гарри попятился, комкая в руках мантию-невидимку, а потом повернулся, и пошел прочь.
Вечером в подземельях было безлюдно и мрачно. Приглушенный свет магических факелов был не в силах разогнать густые тени в нишах. Каменные стены источали холод. Пахло затхлой сыростью и плесенью.
Гарри проплелся мимо вычищенных до блеска рыцарских доспехов, уже подходил к повороту в соседний коридор, а мантия-невидимка, как нарочно, запуталась, зацепившись за края мраморной статуи – не расправить.
И тут, как в дурном сне, из-за поворота выплыла величественная фигура слизеринского принца.
- Ба! - Малфой от неожиданности даже всплеснул руками. - Святой Поттер вечером в подземельях! Только что разговаривал с отцом через камин, и он спрашивал, как твое здоровье... Я обещал подпортить.
Слизеринец скрестил на груди руки, перегораживая проход. Позади него раздались голоса и тяжелый топот ног. Рисуется, подумал Гарри, принимает угрожающую позу. А не будь он уверен в том, что подмога за плечами, прошел бы молча, скрипя зубами от бессильной ярости. Или ударил в спину - это вполне в духе Малфоя.
- Уйди с дороги, - по-хорошему попросил Гарри.
- С какой это стати? Минус пять баллов с Гриффиндора за нахождение на чужой территории.
В этот момент из-за угла вывернули Крэбб, Гойл и Панси Паркинсон с книгой подмышкой.
- Ты теперь, как шавка, территорию метишь? - с вызовом произнес Гарри, незаметно дотрагиваясь рукой до спрятанной в кармане брюк волшебной палочки. - Как раз по тебе занятие.
- Ах, ты... - выдохнул Малфой.
- Я сказал, прочь с дороги, пока не получил по шее!
Малфой выхватил палочку, взмахнул... И Гарри почти опередил его, почти выкрикнул обезоруживающее заклинание! Но тут Паркинсон с визгом швырнула в него чем-то тяжелым. Гарри успел заметить коричневый переплет и жалобно шелестящие страницы, инстинктивно прикрыл лицо рукой, и в следующее мгновение его сбило с ног крепкое, со всей вложенной злостью Ингордио. Стены и потолок завертелся перед глазами. Гарри показалось, что он взмывает высоко-высоко и его полет длится долго, невыносимо долго, затягиваясь и затягиваясь в ожидании удара о каменный пол...
Вспышка боли в локте, на который он приземлился, вырвала у него короткий, придушенный стон. Очки каким-то чудом удержались на носу. Оглядевшись, он обнаружил, что едва не врезался в рыцарские доспехи - грохоту было бы на все подземелье, а сумка порвалась, и ее содержимое разлетелось по всему полу.
- Это первое предупреждение, Поттер, - самодовольно бросил Драко Малфой, поигрывая палочкой. - А теперь собирай свои манатки и проваливай, пока не получил сразу и второе. Что-то я сегодня добрый, надо бы у Снейпа лекарство попросить.
Панси подобострастно захихикала.
- Ты просто напыщенная, жалкая сволочь, Малфой, - произнес красный от гнева Гарри, поднимаясь и заталкивая в сумку выпавшие учебники, свитки пергамента и перья. - Что, один на один слабо со мной сразиться? Прикрываешься девчонкой и двумя кусками мяса?
- Заткни пасть, - Малфой побледнел и ткнул кончиком волшебной палочки прямо Гарри в нос. Как же его легко вывести из равновесия! «Готов биться об заклад, под этой холеной, напомаженной, скучающе-аристократической внешностью комплекс на комплексе сидит и комплексом погоняет!»
- Потом поговорим, - выдохнул Гарри, распрямляясь. - Без свидетелей.
- Может, еще на дуэль вызовешь?
- Много чести, Малфой. Уйди с дороги.
Слизеринец неторопливо посторонился, но напоследок все-таки двинул врага плечом.
- Заштопай котомку, Поттер, - язвительно кинул он вслед уходящему Гарри. - А то не с чем будет по миру идти.
- Как ты его! - восхищенно пропела Панси, когда гриффиндорец скрылся за поворотом. - Ты настоящий герой, Драко.
Малфой недовольно поморщился и сунул палочку в карман мантии.
- Ерунда. Детские игрушки. Вот если бы достать его по-настоящему... чтобы отцу понравилось...
- Эй, а это чего? - подал голос Крэбб, отходя дальше по коридору и поднимая с пола из-за рыцарских доспехов перевязанный серой ленточкой пергамент.
- Выбрось в камин, - отмахнулся Драко. - Пусть Поттер переписывает заново. Мелочь, а приятно. И грязнокровки нет, чтобы за него мозгами шевелить...
- А это не Поттера, - возразил Крэбб, разворачивая свиток.
Малфой приподнял бровь.
- Ну-ка дай.
Впился светлыми глазами в аккуратный, разборчивый, мелкий почерк. Взглянул на подпись.
- Мать моя Нарцисса, - протянул он изумленно. - Так ведь это Грейнджер.
- И число сегодняшнее, - заметила Панси, заглядывая ему через плечо. - Разве она не в Шармбатоне?
Драко недобро, задумчиво сощурился.
- Никому ни слова об этом, ясно? Кажется, тут что-то не чисто...
И зашагал прочь, сунув пергамент подмышку.

* * *


Фантазии и явь все чаще мешались в невообразимую кашу. Были ли это сны? Или галлюцинации? Или какая-то иная, извращенная реальность? Кто мог ответить на этот вопрос?
Гермиона забиралась в кровать и читала, читала, читала, пока глаза не начинали слезиться, а сознание не мутилось, переставая воспринимать книжную информацию. Она давала себе слово, что распознает приближение сна и встряхнется, сбрасывая наваждение: отправится в душ, плеснет в лицо холодной водой, пройдется по комнате. Все было напрасно. Она еще улавливала тот момент, когда усталость переходила в сонливость, но вот дальше... Дальше в памяти зияли дыры, наполненные отголосками тоскливой ностальгии. Возможно, так действовала боумсланговая настойка, ведь согласно всем мифологическим источникам Гермиона должна была не только запоминать наводнившие ее разум кошмары, но и увязать в них все глубже, все чаще, все крепче. Самое страшное, что она безумно хотела вспомнить все, что происходило с ней ночью, но сознание, словно в насмешку, скользило по острому краю воспоминаний. Мучительно, невыносимо, до внутренней истерики.
Непонятно, что изменилось в этот раз. Наверное, она забыла выпить перед ужином настойку. Или выпила? Или только собиралась? А может, не выпила и в обед, задремав в кресле над «Теорией трансфигурации высшего уровня».
Сон сморил ее, едва она добралась до кровати. Влажные после ванны волосы приятно холодили распаренную кожу спины, прохладные простыни скользили по ногам. Она помнила, как расправляла собравшуюся на талии сорочку и подтыкала под щеку мягкий край подушки. Кажется, даже слышала чьи-то шаги и голос...
А потом вдруг распахнула двери в огненно-рыжую, дышащую дождливой сыростью осень. Ветер рвал с деревьев ржавые листья, под ногами хлюпали лужи. Гермиона бежала по осеннему лесу, а над головой аркой смыкались голые ветви деревьев, задевая набухшие дождем, низко ползущие свинцовые тучи. В легкие врывались холодные, едкие, приторные запахи болота, прелых листьев и хвои, проникая в самую душу, бередя раскрывающиеся раны.
- Иддди ко мннне, - шелестели листья, танцуя над головой.
- Ссстань моею, - вторил сухой ковыль.
- Зззабудь всссе, - свистел ветер в ушах.
Птицы метались в промозглом поднебесье и кричали тревожно, и царапали душу безысходной, мучительной тоской. И казалось, она одна в этом холоде, посреди заповедного леса, и нет ему конца и края, и не будет никогда, ни за что. Какая-то старая, затаенная боль водит по кругу, точно температурный бред, не давая покоя, прокручивая одни и те же минуты длиною в столетия, одни и те же замкнутые мысли. Она бежит, сбивая босые ноги о корни и колючую траву. Она чувствует чье-то приближение. Она понимает, что он уже рядом. Здесь. Повсюду. Под ногами, за камнями, в болотной воде. Он ждет ее, зовет ее, хочет ее... Его янтарные глаза полны неутолимого голода, его гибкое тело свито в десятки холодных блестящих колец, его объятья тверды и мертвы, как сырая земля. И нет у нее сил перебороть колдовскую силу этого золотого взгляда. Ее воля тает, ноги сковывает сонное, тяжелое оцепенение, и она бессильно опускается на траву, в последний раз поднимая глаза к далекому серому небу.
- Не отдавай меня, - шепчут обветренные губы. - Удержи меня, пожалуйста... не отпускай меня...
Руки увязают в жирной земле, Гермиона выдергивает их, протягивает к небу и кричит, и бьется, умоляет.
- Не отдавай... не надо... удержи...
А он уже тащит вниз, обвивая щиколотки холодными чешуйчатыми кольцами. Она проваливается по самые колени, и воздуха начинает не хватать от одной лишь мысли, что вот сейчас ее утянет под землю, сдавит грудь и задушит.
- Вытащи...
- Проснись! - раздается рядом голос. Такой знакомый, такой родной. - Проснись немедленно!
Она озирается, но не видит его обладателя. Только знает, что это кто-то свой, близкий. Сердце сжимается от ощущения невыразимой, горькой, как желчь, потери, и слезы наворачиваются на глазах и стекают по щекам горячими, солеными ручейками. Она любит его! Любит этот низкий голос, проникающий в душу, любит туманные, расплывчатые образы, которые навевает его звучание, любит все, что связано с ним, даже его ненависть, его одиночество, его неприступность... И уже по пояс в земле она делает отчаянный рывок. Неожиданно нащупывает его плечи руками и хватается за них.
- Проснись! Это всего лишь кошмар, слышишь?
- Да, - выдыхает она и карабкается, карабкается наверх. Выше, еще выше. Злобное шипение снизу - полоз распадается на сотни юрких ядовитых змеек.
- Доссстану, - шелестит трава.
- Не зззабуду, - вторит ковыль.
- Зззаманю, - обещает ветер.
Но ее ноги, наконец, свободны! Земля больше не сдавливает грудь!
Она неожиданно вдыхает теплый, густой, тягучий аромат... Мерлин, какое родное, какое невыносимо-сладостное безумие! Низ живота пронзает спазмом вожделения, и она приникает к тому, кто стискивает ее в своих объятиях, впервые за долгое время давая волю желаниям. Сколько раз этот момент ускользал от нее в ее кошмарных снах! Сколько раз ее грубо отшвыривали куда-то... сейчас она уже не помнила. И не хотела вспоминать. Сейчас она хотела прижаться к нему всем телом, ощутить тепло его кожи, запах волос, вкус поцелуев. Это было так правильно и, Мерлин всемогущий, так хорошо! Он дернулся, вырываясь. Ошеломлен? Напуган? Не знал? Но ее желание сочится сквозь кожу, заполняя все вокруг. Она не позволит ему снова ускользнуть, оставив после себя болезненное томление и разочарование...
... Девчонка на несколько мгновений расслабилась, и Северус подумал, что кризис миновал. Вот-вот проснется и по обыкновению кинется в угол, испуганно сверкая огромными глазищами. Не стоило удерживать ее в такой момент: может, поняв, что к ней никто не прикасается, она скорее успокоится?
Боль разрывала голову на части. Проклиная все на свете, Северус отпустил хрупкие девичьи запястья, собираясь сдавить виски руками. Движение никогда не приносило облегчения, но оно было привычно, оно хоть как-то выражало степень его мучений.
Он не успел. Девочка вдруг сама вцепилась ему в плечи и потянула на себя. От неожиданности и изумления он потерял равновесие и вдруг почувствовал, как тонкие, холодные руки обвивают его за шею, притягивая голову еще ниже. И прежде, чем он опомнился, ее губы прижались к его рту. Требовательно, неистово, жадно. Он уперся локтями в кровать по обе стороны от нее, а она уже призывно терлась об него всем своим гибким телом, раздвигая ноги и бесстыдно постанывая. Северусу показалось, что он сходит с ума. Девочка выгнулась ему навстречу, и без того наполовину спущенные лямки ночной сорочки поползли еще ниже, и вот уже ее остренькие соски касаются его груди. Проклятье!
- Мисс Грейнджер!
Она не в себе. И ты знаешь об этом, Северус. Ты ошарашен и напуган, но, черт возьми, это не Гермиона Грейнджер сейчас извивается под тобой, прося удовлетворения. Это дико и нелепо!
- Грейнджер, проснитесь!
Тело реагирует, посылая вниз по позвоночнику волны предательской дрожи. Ее волшебные пальчики перебирают волосы у него на затылке и гладят щеки, и тянут голову вниз, навстречу соблазнительно раскрытым губам.
- Да прекратите же... - он задыхается, пытаясь вырваться, и чувствует, что слабеет с каждой секундой все больше и больше. Наверное, вся кровь в его теле приливает к одному единственному месту, полностью отказываясь питать мышцы и мозг. Ему нужно время. Совсем немного времени, чтобы придти в себя.
Северус резко выпрямился, игнорируя ударившую в виски боль. Рванул лямки сорочки вниз, и девушка изогнулась, высвобождая руки. Не смог побороть искушения и провел пальцами по ее груди, впитывая почти детскую нежность ее кожи, задел указательными пальцами соски и тут же со стоном отдернул руки, вырвался из ее цепких объятий. Скатился на пол, поднялся, отступая на шаг и прерывисто дыша. Чертово зелье, проклятый Дамблдор, идиотка Грейнджер! Привычная злость разлилась по телу вместе с невыносимой болью разочарования. Он сжал челюсти, выпрямляясь, восстанавливая самообладание и глядя на девочку сверху вниз. Красивая, пронизанная каким-то плотоядным внутренним сиянием, она запустила руку в трусики, касаясь себя пальцами, и застонала.
- Мисс Грейнджер! - теряя остатки терпения, рявкнул Северус. - Какого черта вы тут устроили?!
Его затрясло. Если она сейчас не проснется... а если проснется... Мерлин, за что ему эта пытка?!
Она вздрогнула и вдруг уставилась на него во все глаза. Сначала бессмысленно, потом, по мере того, как к ней возвращалась память, или просто приходило понимание, удивленно, ошарашено, панически. Резко вскочила, выдергивая руку из трусиков, и тут... Господь, видно, ушел в отставку! Тут она заметила, что ее пальцы перепачканы в крови. Взглянула на него и разрыдалась от бессилия, унижения и чудовищного, неописуемого стыда.
- Приведите себя в порядок, - произнес Северус как можно безразличнее. - Умойтесь и ложитесь спать. Надеюсь, завтра вы ничего не вспомните.
И направился к двери, одергивая рубашку.
- Профессор…
Ну разве можно не остановиться, когда этот голос так отчаянно слаб и жалок?
- Раньше такого не случалось, мисс Грейнджер, если вас интересует именно это, - сухо сказал он, не оборачиваясь.
Сзади послышался тихий облегченный вздох, и неожиданно - шепот на грани слышимости. Он настиг его уже на пороге:
- Спасибо...
За что? Да какая разница? Сейчас он молился лишь об одном: чтобы она все забыла - ему не вынести ее ненависть.
в поисках нарглов...

#6 Рыжая_Фурия

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 57 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Город:Томска
  • Факультет:Хафлпафф

Отправлено 23 Август 2008 - 12:43

Глава 5

Снейп с наслаждением вывел черными чернилами жирное круглое «О» в самом низу пергамента и расписался. Рональд Уизли с его убогим умишком не заслужил ничего, кроме «отвратительно», и для того, чтобы понять это, не нужно было даже читать работу целиком. Достаточно того, что домашнее задание на четыре дюйма короче, чем требовалось, а в слове «тысячелистник» допущено три ошибки.
Снейп потянулся к неубывающей горе непроверенных контрольных и взял следующий.
В последние недели приходилось заниматься проверкой домашних заданий и контрольных в собственной гостиной, чего он категорически терпеть не мог! Тащить в свои комнаты кучу неряшливых пергаментов - этаких бездарных попыток отделаться от работы. Северус всегда был придирчив - не хочешь работать, не просиживай штаны, поскольку вполне возможно, ты занимаешь чье-то место - но сейчас его недовольство достигло апогея. То почерк кривой, то запятая не на месте, то буквы друг на друга лезут, а то вдруг точка расплывается кляксой. Сидя за столом напротив погасшего камина, он наказывал и наказывал учеников за то, что они существуют, в то время как у него второй месяц не проходит мигрень и с утра паршивое настроение.
Готическое окно по-прежнему притягивало взгляд и не давало покоя... Но оно было ничем по сравнению с притяжением запечатанной двери в спальню!
После той злополучной ночи Грейнджер вела себя тише обычного. Северус не спрашивал и не желал знать, запомнила ли она те события так же отчетливо, как и он. Стыдилась ли? Проклинала себя? Какая ему разница! Не сомкнув глаз всю ночь, перебрав в мыслях с десяток вариантов своего дальнейшего поведения, он пришел к выводу, что вмешательство Дамблдора здесь неуместно. Грейнджер не жаловалась, не требовала смены «караула» и даже не набросилась с кулаками, когда он утром принес ей очередную порцию настойки. Более того, ее поведение странным образом изменилось. Никаких затравленных взглядов исподлобья, никаких попыток ужаться до точки. Изредка она даже обращалась к нему с просьбами пояснить значение того или иного фрагмента текста в «Языческих обрядах Англии второго тысячелетия». А сегодня утром... Мерлин. Сегодня утром даже выразила благодарность «за все, что вы для меня сделали, профессор!» Но оторопел Северус, собственно, не от ее благодарности, а оттого, каким тоном это было сказано. И с каким видом... Никогда не замечал за Грейнджер склонности к кокетству. Он и ее саму-то замечал только постольку, поскольку вечно вздернутая вверх ладошка не могла не раздражать. И уж тем более он не мог предположить, что кокетство может выглядеть таким... невинным, непосредственным... волнующим, черт побери! А может, ничего и не было? Просто долгий взгляд с поволокой из-под густых ресниц, закушенная в ожидании губа, легкая улыбка в ответ на его ворчливое «не за что».
Северус отложил перо и понял, что за последние несколько минут прочел только пол страницы и не понял ни единого слова. Скоро полночь, а он все корпит над домашними заданиями тупоголовых шестикурсников, поминутно отвлекаясь на безрадостные мысли. Стоило, наконец, признать, что запертая в его комнате девочка вызывает в нем чувства, куда более сильные, чем следовало. Сколько раз он силой удерживал ее на кровати - ночью ее колдовские возможности возрастали, и, если верить Дамблдору, она была способна прорвать мощнейшие защитные чары, наложенные на дверь. Сколько раз она извивалась в его стальных объятиях и кричала, умоляя отпустить. Сколько раз он прижимал ее к себе и проклинал тот день, когда он родился мужчиной, обделенным малейшим намеком на привлекательность! Он ненавидел себя за свою слабость - ее можно было назвать минутной, от нее можно было отмахнуться, если бы это не повторялось изо дня в день, если бы он не вспоминал, не думал... не хотел эту девочку даже в классе, полном тупых гриффиндорцев! Он ненавидел ее за цветущую юность, за то, что она вообще появилась в его пустой жизни, словно долгожданный дождь оросил изглоданную засухой почву. Он ненавидел Поттера, о котором она часто спрашивала, и Уизли, о котором наверняка думала. Дамблдора, который, сам того не ведая, прогнал его через очередной круг ада. И четыре дня, оставшиеся до начала зимы... Особенно эти четыре дня. Они незаметно истают, и он, угрюмый, уродливый ворон из подземелий, станет больше не нужен. Он вернется в свою лабораторию, чтобы приготовить зелье, которое навсегда вырвет Гермиону Грейнджер из ее кошмарного полузмеиного существования.
Так будет лучше. Правильнее.
И больнее.

* * *


- Мисс Грейнджер?
Гермиона вздрогнула и распахнула глаза, задыхаясь, словно от долгого бега. Над ней в полумраке склонялось напряженное лицо Северуса Снейпа. Нахмуренные брови, вертикальная складка на переносице настороженные черные глаза, спутанные со сна волосы. Он сейчас казался каким-то напуганным и растерянным - спросонья толком не пришел в себя, догадалась Гермиона.
- Профессор? - прошептала она, не понимая... и тут же вспоминая оборванный на середине сон.
Он отстранился и выпрямился в полный рост. Мятые черные брюки, рубашка наполовину расстегнута.
- Вы звали меня, - холодно сказал он, скрещивая руки на груди. - Кричали. Я подумал, вам требуется помощь.
- Звала? - пробормотала Гермиона, чувствуя, как щеки начинают пылать от приливающей к лицу крови. Слава Мерлину, в комнате достаточно темно, чтобы он не заметил ее смущения!
- По имени, - едко добавил Снейп, наблюдая за ее реакцией. Как предсказуемо! Она оцепенела и начала комкать край простыни в кулачке.
- Простите, сэр. Вы мне... снились.
- Вот как? - он отступил на шаг и прислонился спиной к стене рядом с устрашающе высокими стопками книг.
- Вы спасали меня от змей, - сказала девушка, глядя в сторону.
- Что-нибудь еще, мисс Грейнджер? - он приподнял брови.
- Нет... то есть... пожалуй... я скажу.
Вот только где взять храбрости?
Ох, как же трудно. От стыда она не может даже поднять на него глаза, а уж сказать... Но сказать нужно. Чтобы сбросить с плеч этот невыносимый груз. Чтобы через несколько дней выйти отсюда свободной и повзрослевшей лет на сто. Пусть он проклянет ее или утопит в ядовитых комментариях, сейчас она не могла иначе.
- Помните, вы назначили мне взыскание за то, что я написала контрольную на...
- Помню, - оборвал Снейп. - В основном благодаря тому, что это было ваше единственное взыскание за все пять с половиной лет обучения.
Гермиона кивнула.
- Когда я сдавала работу, я отвернулась, чтобы налить зелье в пробирку. И кто-то... я уверена, что кто-то воспользовался этим моментом, чтобы наложить на мой пергамент заклинание. Я не... я понимаю, как это звучит, и вы можете счесть за унижение... но у меня и в мыслях не было...
- Вы мне солгали.
Странно. Почему он не удивлен? Вот у Поттера не хватило бы мозгов на такое.
- Я была вынуждена, - в голосе Гермионы проступили жалобные нотки. - Я не хотела задеть вашу гордость, сэр, потому что я знаю, что вы человек гордый...
- Мисс Грейнджер, я не питаю иллюзий на свой счет, - сухо произнес Северус. - Так что ни ваши мотивы, ни ваша исповедь меня не интересуют.
- Иллюзий? - она наморщила лоб. - Вы называете иллюзиями возможность того, что кто-нибудь из студенток вами увлечется?
- Господи, - презрительно выплюнул Снейп, отводя глаза. - Если это все, что вы собирались сказать...
- Нет! - Гермиона сама испугалась своего дерзкого тона и добавила уже мягче. - Нет, сэр. Есть еще кое-что.
- Ошеломите меня очередным откровением и разрешите, наконец, уйти! Я хочу спать, - проворчал Снейп раздраженно.
- Я вспомнила все свои сны.
Она помолчала.
- И? - нетерпеливо подтолкнул Северус.
- Вы обманули меня, сэр. В ту ночь вы сказали, что такого никогда не случалось раньше.
Северус напрягся, вспоминая.
- Не понимаю, о чем вы, Грейнджер, - процедил он сквозь зубы.
- Вы смотрели на меня, - выдохнула Гермиона. - Столько раз наблюдали за мной!
- Дамблдор велел мне не отходить от вас ни на шаг, Грейнджер. Не дать вам снова сбежать в лес. Да, я смотрел на то, как вы катаетесь по кровати и шипите, что с того? В чем тут обман? Я что, должен был рдеть, как девственница, и прикрывать вас простыней каждый раз, как вы выпрыгивали из своей сорочки?!
- Так вы заявляете, что не... не думали обо мне... не прикасались?
- Ты в своем уме, деточка? - зашипел Снейп. - По-твоему, я похож на педофила.
- Я вам не деточка! - выкрикнула Гермиона обиженно. - Мне шестнадцать лет! И все это время вы хотели меня, только теперь почему-то... Да вы просто трус!
- А ну повтори, - Северус сжал кулаки от злости, но не на нее - на себя самого. Вот тебе, получай, что заслужил!
- Вы забыли о моем шестом чувстве, профессор Снейп, - сказала Гермиона напряженно. - Я не могла видеть вас в своих кошмарах, зато я могла почувствовать ваши мысли, ваши желания. Чудовищные, гадкие, похотливые... Вы отвратительны!
Мерлин, она же не это собиралась ему сказать!!!
- Неужели? - Снейп скривил губы. Лицо искажено бешенством, руки сжимаются и разжимаются в кулаки – того и гляди набросится и разорвет на части.
Гермиона побледнела. Неужели она думала, что это ей сойдет с рук? Бросить ему в лицо такое... Ох, и дура. Будто мало было того случая с пергаментом! А ведь тогда она его и не оскорбила вовсе! Зато теперь...
Северус угрожающе шагнул к ней.
- Не подходите, - прошептала перепуганная Гермиона, отползая на дальнюю сторону кровати.
- А не вы ли висли у меня на шее, мисс Грейнджер? - осведомился мужчина. - Не вы ли сами предлагали себя в подстилки?
- Я за себя не отвечала, - в отчаянии воскликнула Гермиона.
- А я, значит, должен отвечать?
- Вы сейчас можете уйти... сэр... вы не в себе!
- Тогда мне за это ничего не будет! - рявкнул Снейп.
И Гермиона не выдержала. Замолотила ногами, скидывая с себя простыню, перекатилась на бок и уже почти соскользнула с кровати, как сзади ее схватили крепкие руки. Рванули обратно и развернули, прижимая спиной к матрацу.
- Пустите! - завизжала девушка. - Помогите, кто-нибудь! Помогииии...
Северус вцепился в ее запястья и завел руки за голову. Ее выгнутые навстречу ребра врезались ему в грудь. Одной рукой он удержал в кулаке ее узкие запястья, другой, чертыхаясь, вытянул из брюк ремень.
- Полежишь... так... и подумаешь о своих словах, - прорычал он, игнорируя болезненные стоны и стягивая ее запястья ремнем. - И о поведении заодно!
Наконец, ее руки оказались крепко привязаны к спинке кровати - спасибо богатому опыту и неплохой физической подготовке в рядах Упивающихся Смертью. Развязаться сама она в жизни не сумеет. Так и будет лежать, растянувшись, и биться в истерике.
Он отодвинулся и слез с кровати - еще вздумает лягаться. Перевел дыхание. Оглянулся.
Гермиона следила за ним полными ужаса глазами и тихонько хныкала.
- Пустите... что я вам сделала...
Сорочка задралась до самой талии, коленки судорожно стиснуты, на лице от унижения и стыда выступили красные пятна. Северус сощурился, заставляя себя не отводить взгляд. Пришла в голову нелепая мысль о, так кстати, выпущенной поверх брюк рубашке.
Он себя контролировал. Контролировал! Но в крови кипел адреналин, ощущение безраздельной власти сладкой отравой растекалось по венам. Разве не это привело его однажды в ряды сторонников Волан-де-Морта? Пьянящее чувство обладания, стремление доминировать, повелевать и перекраивать все и всех на свой лад. Подминать под себя. Получать желаемое. Играть...
Ты давно не служишь старому хозяину, Северус, но твоя природа ничуть не изменилась. Все, что когда-то влекло тебя с такой силой, все, что составляло смысл твоей жизни, все, что обесценилось однажды... так давно, словно не одна жизнь протекла с тех пор... Ты чувствовал, как оно воскресает. Испуганная девочка на твоей кровати ни в чем не виновата, Северус...
Нет. Виновата. Она пробудила в тебе черную, запертую в глухой чулан памяти жажду. Она вытащила на поверхность погребенный под толщей раскаяния и смирения голод - жуткий, ненасытный, неуправляемый. Тот самый голод, который ты однажды принес в жертву стану Добра, отдал за возможность искупления грехов. Долгие годы ты влачил свое жалкое, унизительное существование, не смея проклинать Дамблдора, которому поклялся покончить с прошлым. Но в глубине души ты ненавидел его даже сильнее, чем себя самого. И эта ненависть сжигала тебя изнутри, истачивала душу, глодала сердце до тех пор, пока ты не превратился в черное, мертвое, ходячее, подземное чучело - в злобную тень человека, изменившего себе.
Но теперь... Теперь ты чувствуешь. Вспоминаешь. Оживаешь. Морально, физически... Ты не причинишь ей вреда, Северус. Но и не отпустишь просто так!
... Гермиона уже несколько минут смотрела на застывшего возле кровати Снейпа. Угловатый силуэт размыто прорисовывался в полутьме. Ссутуленные плечи, сцепленные пальцы рук, растрепанные волосы, упавшие на лоб.
Гермионе было страшно. Нет, жутко. Что он собирался делать? Зачем не сводил с нее остекленевшего взгляда? Раздумывал, с чего начать? Но, Мерлин всемогущий, он же профессор! Преподаватель! Он не может... не станет причинять ей вред! Дамблдор ему доверяет, он бы никогда не отдал ее на попечительство человеку, на чей счет имеется хоть малейшее сомнение.
- Итак? - его голос прозвучал отстраненно. - Что вы надумали, мисс Грейнджер?
- Развяжите меня, - попросила Гермиона смиренно. - Я беру свои слова назад. Я могла ошибиться, поэтому прошу прощения, профессор Снейп. Только отпустите меня.
Последние слова, кажется, были лишними. Во всяком случае, они прозвучали так жалостливо, что Гермиона сама себе стала противна.
- Вот как, - он насмешливо усмехнулся, склонив голову на бок. - Но мне, наверное, придется признать, что вы не ошиблись, мисс Грейнджер. Вы ведь никогда не ошибаетесь, лучшая ученица Хогвартса за всю его историю. Вы всегда во всем правы, и за одно это вас можно ненавидеть.
- Вы меня не ненавидите, - возразила Гермиона, холодея. - Я ничего вам не сделала.
- Ошибаешься.
- Чего вы хотите? Ударить меня? Избить? Выместить на мне злобу?
- Теперь я еще и садист, - Снейп скорчил презрительную гримасу. - Нет уж, увольте. Я развяжу ремень, если пообещаешь не брыкаться.
- Обещаю, - с трудом выдавила Гермиона, не веря своим ушам.
- Но сначала, - он присел на краешек постели, - вы ответите мне на один вопрос. Пустяковый, - добавил он, с удовольствием заметив панику в ее глазах, - куда проще, чем школьные зачеты и эссе.
- Нет, - прошептала девушка, - не смейте. Это нечестно.
- Гм, - Снейп нахмурился, поджав губы, и несколько мгновений сидел молча. - Опять шестое чувство? Вы ведь знаете, что я собираюсь спросить?
- Знаю, - пробормотала Гермиона.
- И знаете, что я владею Легилименцией и вырву честный ответ с кровью?
- Знаю! - взвизгнула Гермиона. - Развяжите!
- Скажите вслух, - он откровенно наслаждался краской стыда на ее щеках.
- Что, никогда не слышали? - дерзко бросила Гермиона.
- Я жду.
- Ничего вам не обломится.
- А вам не кажется, что вы не в том положении, чтобы пререкаться?
- Развяжите меня сейчас же, сэр, иначе завтра о вашем мерзком поведении узнает и Дамблдор, и вся школа! Вас выгонят с должности пинком под зад, ясно? И снабдят такими рекомендациями, что вы весь остаток жизни не посмеете приблизиться ни к одному учебному или научному учреждению!
- Вслух, - прищурившись, велел Снейп. - Иначе проведете остаток жизни здесь, и ни Дамблдор, ни кто другой не поможет отсюда выбраться. Ну?
Гермиона облизнула губы.
- Нет.
- Это уже становится интересным. Вам удалось меня заинтриговать, Грейнджер. Итак? Почему в своих снах вы зовете меня по имени?
Гермиона молчала.
- Может, я смогу развязать вам язык, если припомню пару-тройку деталей? Может быть, это как-то связано с вашим... несколько возбужденным состоянием...
Девочка пробормотала что-то себе под нос, отворачиваясь.
- Громче, - раздраженно буркнул Снейп. - Как на уроках, так тебя не заткнуть, а...
- Я люблю вас!
И воцарилась тишина. Долгая, мучительная, гробовая. Гермиона готова была разрыдаться от бессилия. Унизительнее уже некуда, и ей не вынести, если он начнет издеваться.
Когда молчание стало невыносимым, она, наконец, решилась повернуть голову и кинуть на мужчину робкий взгляд. Снейп сидел, как громом пораженный. Спина прямая, руки безвольно сложены на коленях, на лице такое глупое, растерянное выражение, на какое даже Лаванда Браун не всегда была способна. Гермиона никогда бы не подумала, что он может выглядеть настолько озадаченным и оттого беззащитным, уязвимым.
- Простите, сэр, - Гермиона вдруг почувствовала себя виноватой. - Вы ожидали услышать что-то другое?
- Что угодно, Грейнджер.
- Но ведь тот пергамент...
- Глупо, - Снейп взял себя в руки. - Я, конечно, польщен, что в свои годы могу вскружить голову малолетней дурочке, хотя перспектива составить конкуренцию имбицилу Уизли кажется мне не привлекательной, а скорее даже унизительной.
- Чем вам Рон не угодил? - нахмурилась Гермиона. - Он хороший парень.
- А вам? - равнодушно осведомился Снейп. - Из вас получится прекрасная пара: синий чулок и рыжая бестолочь.
- Развяжите меня, - попросила Гермиона. - И прекратите оскорблять Рона. Кто часто оскорбляет других, тот и себя не уважает.
Снейп не двинулся с места. Так и продолжал сидеть, задумчиво разглядывая ее личико.
- Сэр? - Гермиона потерла коленки друг о дружку в инстинктивном желании прикрыться.
Среагировав на это неловкое движение, его взгляд оторвался от ее лица и медленно переместился на яремную впадинку, на обтянутую тонкой тканью грудь, на стиснутые ножки. Гермиона оцепенела, чувствуя, как сердце на мгновение сжалось и забилось быстрее. Зачем он так смотрит на нее? Почему не отпускает?
- Профессор Снейп, мне неудобно, - пробормотала она, отчаянно краснея.
А у него в груди завозился демон - проснувшийся и голодный. Потянул носом воздух, учуял добычу.
Северус поднялся с кровати, силясь стряхнуть наваждение, но разум безжалостно затягивало красным туманом. Мерлин, до чего же сильно хотелось вновь стать живым. Хоть на несколько минут ощутить в себе силу, а не постылый мертвый холод.
- Мисс Грейнджер... – «Скажи ей, что тебе надо отлучиться на минуту, выйди и остынь!» - Скажите... у вас уже... были мужчины?
«Что ты несешь, Северус??? Дамблдор тебе доверяет, ты сам себе доверяешь... Ты не можешь...»
Девочка уставилась на него испуганными глазами.
- Профессор Снейп...
- Я, кажется, задал вопрос.
- Чего вы хотите? Вы обещали отпустить меня...
- Отвечайте на вопрос, Грейнджер!
Она отвела взгляд и зажмурилась.
- Нет, - шепнула одними губами.
«Развяжи ее сейчас же!»
Снейп медленно обошел кровать и остановился с другой стороны.
- Вы уже поняли, что никуда я вас не отпущу, правда?
- Да, - еще тише.
- И что? Ни капельки не страшно? - любопытство в голосе.
Это сон, просто дурной сон. Гермиона подтянула ноги еще ближе, прижимая пятки к трусикам. В животе стремительно потеплело, и ей показалось, что там, снизу вдруг стало влажно. Что это?! Откуда? Если он увидит, позора не оберешься.
- Вы не причините мне вреда... вы ничего не сможете мне сделать.
- Почему же?
- Преподавательская этика, сэр. И еще. Вы сами сказали, что вы не пе... ну, то есть, вас не интересуют маленькие девочки.
Снейп, казалось, забавлялся. Оперся коленом на кровать, скрестив на груди руки.
- Я поторопился, - произнес он вкрадчиво. - Может быть, ради вас сделаю исключение. Тем более что я уже имел возможность оценить ваш... гм, недетский темперамент.
- Вас уволят!
- Значит, вам не придется лицезреть меня на уроках.
Гермиона попыталась сжаться в комочек, когда Северус оказался на постели, и его ладони накрыли ее острые коленки. Запоздало сообразила, что могла лягнуть его, когда он еще не был так близко и не удерживал ее ноги. Но теперь уже поздно. Она слишком напугана и растеряна, не понимает, что творится с ее телом, и откуда взялось это томительное, ноющее тепло внутри. Мужчина погладил ее ножки от коленей до бедер. Гермиона заметила, как дрожат его руки, и снова зажмурилась.
Этого не происходило! Только не с ней! Да, она искренне считала, что любит этого человека, но любовь и это... «Мерлин, помоги, мне так страшно, так страшно...»
Северус подцепил пальцами краешки трусиков и неторопливо потянул вниз.
- Не надо, профессор, - в отчаянии прошептала Гермиона, сильнее вжимаясь в простыню. - Пожалуйста!
Он лишь хмыкнул и вдруг резко выдернул застрявшее белье из-под ее ягодиц. Стянул через коленки и снял со щиколоток. К своему ужасу девушка почувствовала, что стала совершенно мокрой, а он упрямо раздвигает ее ножки и вот-вот увидит. Она провалится под землю от стыда, если прочтет в его взгляде отвращение. Гермиона беспомощно заскулила, не в силах предотвратить неизбежные мгновения позора. Что с ней случилось? Черт бы побрал... а вдруг это кровь??? Опять?!
Северус скользнул руками по внутренним сторонам ее бедер, поднимаясь все выше и выше, пока его пальцы, наконец, не коснулись темных волосков на лобке.
- Ого, - хрипло выдохнул мужчина, - и ты еще смеешь врать, что тебе неприятно?
Пальцы чуть надавили, прижались теснее, описывая круги по ее влажной, нежной плоти. Гермиона ахнула от нахлынувшей волны удовольствия и нетерпеливого, жадного предвкушения. Тело напряглось, с губ слетел тихий стон.
- Открой глаза, - чувственный, жаркий шепот.
Девушка послушно подняла на него неустойчивый, подернутый пеленой наслаждения взгляд. Не переставая ласкать ее, Северус другой рукой задрал ее сорочку до самых подмышек. Сжал упругую маленькую грудь - она поместилась в ладони целиком, - наблюдая за отражением эмоций на ее покрасневшем личике. Девочка разрывалась между стыдом и бесстыдством, но то, что сейчас казалось ей таким жутким развратом, вызывало в Северусе лишь снисходительную усмешку да еще острое желание показать ей больше. Намного больше. Он наклонился, опираясь на локти, и захватил губами твердый розовый сосок. Потянул, лаская языком и медленно выпуская, и прижался губами ко второму.
- Развяжите, - прошептала Гермиона дрожащим голосом, пытаясь выдернуть руки из крепкой петли ремня.
- Зачем? - он приподнял голову. Дыхание коснулось ее подбородка.
- Это нечестно...
Если бы Северус был в состоянии, он бы расхохотался. Ну, что за детский лепет! Кажется, пора преподать ей урок и прекратить этот спектакль, а-то она выдаст еще какую-нибудь убойную фразу, и весь его запал как ветром сдует. Северус чуть нахмурился, предположив такой исход событий.
- Еще одно слово, и проваляешься так всю ночь, - предупредил он на всякий случай. - Одна. Поняла?
Она не поняла, но кивнула, глядя, как мужчина садится и начинает расстегивать ширинку. Зарделась, как маков цвет, и поспешно отвела глаза, закусив нижнюю губку. Так невинно, так трогательно. Северус на мгновение проникся сочувствием к ее неопытности и страху. А потом стало не до сочувствия. Демон у него внутри задрожал от предвкушения, кровь ударила вниз живота, отзываясь в паху почти болезненным вожделением. Девочка лежала, притихшая и покорная, широко раздвинув дрожащие коленки. Он видел каждую черточку, каждый изгиб ее тела: перекошенное стыдом личико, сжатые в кулачки руки за головой, маленькие, острые соски, выступающие ребра и темные завитки волос вокруг раскрытого влагалища. Трудно вообразить более соблазнительное и развратное зрелище. Ему хотелось наклониться и ласкать ее бесконечно. Слышать ее стоны, ощущать ее хриплое, горячее дыхание на своей коже, развязать ее руки и почувствовать ее прикосновение. Но он не мог... не имел права позволить ей... Он слишком боялся потерять над собой контроль, слишком боялся, что слова сорвутся с губ помимо его воли, и их уже не вернешь. В конце концов, она не должна была ждать от него больше, чем он мог дать. Всего лишь удовлетворение первобытной похоти.
Гермиона дышала часто и поверхностно. Ей казалось, она окончательно и бесповоротно провалилась в одну из своих безумных ночных галлюцинаций. Еще утром этот человек был ее строгим, вспыльчивым и злобным преподавателем, которому она сдавала зачеты и на которого лишний раз боялась поднять взгляд, чтобы не получить несправедливое оскорбление. Еще утром она и представить не могла, что будет лежать перед ним связанная и беспомощная и ждать, когда он возьмет ее. Что будет хотеть его так сильно, до болезненных спазмов в животе, до готовой сорваться с губ просьбы. Боязнь боли отступила перед этим неуемным, тягучим, сладким, как мед, желанием. Мужчина приподнял ее бедра, подтыкая под ягодицы подушку и притягивая ее к себе еще теснее - настолько, что между ними не осталось места, и она ощутила горячее, нетерпеливое прикосновение его твердой плоти. Почувствовала, как головка упирается в ее тесное отверстие, слегка надавливает и соскальзывает по нежным складочкам, медленно лаская. И так снова и снова.
- Северус, - выдохнула она, извиваясь, - ну же...
Он вошел одним коротким, резким, неистовым рывком. Гермиона задохнулась от обжигающей боли и дернулась, но мужчина крепко прижал ее к себе. Остановился, втягивая воздух сквозь сжатые зубы. Сдавленно застонал, поглаживая напряженные девичьи бедра. И начал двигаться сначала медленно и плавно, каждый раз выскальзывая из ее тела почти полностью и входя до предела, потом быстрее. Без повседневной равнодушной маски он выглядел таким живым, таким искренним: потерянным в тесном, томительном, горячем плену. Настоящим. Северус все еще пытался сдерживаться, и его хриплое, рваное, тяжелое дыхание выдавало его чудовищное внутреннее напряжение. Его пальцы впились в ее податливые бедра, голова чуть откинулась назад, но он по-прежнему не отрывал глаз от ее лица. Гермиона чувствовала, как от влажного трения его плоти внутри волнами накатывает какое-то странное, захватывающее ощущение. Сейчас этот жесткий, невыносимый человек принадлежал ей... Только ей одной. Вбивался в нее грубыми толчками, насаживал на себя до предела, заполнял собой, и сквозь притупившуюся боль Гермиона ощущала, как внутри что-то начинает гореть, сжиматься, пульсировать. Гермиона обвила мужчину ногами и двинула бедрами навстречу. Удовольствие пробежало вверх по позвоночнику электрическим разрядом.
- Северус, - удивленно прошептала девушка, ловя его ритм, запрокидывая голову, отдаваясь ему всецело, - Северус...
Сдавленное, низкое рычание сквозь грубые, бесконтрольные толчки, протяжный стон, - и она чувствует, как его тело содрогается от сладостной, неуемной дрожи. Его оргазм как последняя капля, переполняет чашу. И внутри у Гермионы разгорается огонь. Ошарашенная, обезумевшая, она бьется в невыносимо сладких судорогах, беспрестанно шепча имя того, кто заполняет ее собой. Она выгибается и стонет, когда мужчина накрывает ее своим горячим, влажным телом и с какой-то иступленной благодарностью прижимается к ее раскрытым губам. Она упивается этим поцелуем, пока отголоски блаженства медленно угасают в глубине тела.
Потом он развязывает ее руки, ложится рядом, уставившись взглядом в потолок, и Гермиона, разминая запястья, смотрит на его профиль. Разгоряченная кожа медленно остывает, липкий пот на ней высыхает и впитывается в простыню, а по бедрам стекает теплое семя, и Гермионе даже не хочется вытираться. Это часть его, смешанная с ее собственным соком удовольствия. Древняя, как мир, магия... впрочем, она не думает об этом. Ее привлекает его резкий, угловатый профиль: большой, хищный нос, расслабленно приоткрытые губы, капельки испарины на лбу, сонно прикрытые глаза, кадык под тонкой кожей шеи, покрытая темными волосами грудь... Сейчас ей кажется, что она могла бы любоваться им вечно, и, поддавшись наплыву щемящей нежности, Гермиона тянется к нему, обнимает, прижимаясь крепко-крепко, утыкается носом ему в шею, чувствуя удивленный вздох над ухом.
- Я люблю тебя, - шепчет она, зажмурившись и жадно вдыхая его грубый мужской запах, - люблю тебя, люблю...
Северус успокаивающе гладит ее голове, пропуская спутанные прядки волос между пальцами, и открывает рот, еще не зная толком, что скажет ей. Но она опережает. Сильнее стискивает его в своих объятиях и горячо и сбивчиво шепчет в шею:
- Молчи. Хоть раз промолчи, ладно? Не надо, ничего не говори... пожалуйста... прошу тебя...
И Северус не может, не хочет ей сопротивляться. Сытый демон в его груди сворачивается калачиком и дремлет, а он... у него вся ночь впереди. И вся жизнь, наверное, чтобы понять, что же он натворил и как теперь за это расплачиваться.
в поисках нарглов...

#7 Рыжая_Фурия

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 57 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Город:Томска
  • Факультет:Хафлпафф

Отправлено 23 Август 2008 - 12:44

Глава 6

- Профессор Снейп!
Голос пробился сквозь шум в ушах и мутную, тяжелую пелену забытья. Северус попытался отмахнуться от него, перевернувшись на другой бок и с головой накрывшись одеялом, но щека вдруг соскользнула с чего-то шершавого. Голова резко мотнулась, и Северус окончательно проснулся. Мерлин, где он? Почему не в постели? Что происходит? Боль перекатилась от одного виска к другому огненной волной, и Северус зажмурился, сжимая челюсти, до предела напрягая горло и голосовые связки, чтобы погасить этот пожар... этот ад...
- Поттер? - произнес он пересохшими губами, приоткрывая глаза и окидывая стоящего перед ним мальчишку мутным взглядом. - Как вы сюда попали? Кто дал вам пароль?
- Дверь была не заперта, сэр, - сказал парень, комкая в руках старую, потертую ткань мантии-невидимки. - Я хотел узнать, как Гермиона. Вот и зашел.
- Что значит, не заперта? - проворчал Снейп, распрямляясь в кресле и потирая помятую со сна щеку. - Какая дверь? Входная?
- Да, сэр. Я подумал, вы поругались с Малфоем.
- А Малфой-то тут при чем? - Северус окончательно пришел в себя, вот только все никак не мог вникнуть в суть дела. Какой сегодня день? Или уже вечер? Почему он заснул в кресле, и что было до того, как его сморил сон? Где его палочка? Почему он в расстегнутой рубашке, одетой наизнанку, а на брюках расстегнута ширинка, и из-под нее торчат... Проклятье! Северус быстро свел края брюк и торопливо принялся застегивать пуговицы. Защемил несколько волосков и заскрипел зубами от злости на Поттера, который бесхитростно таращился на него во все глаза. Та еще новость, надо признаться! Северус Снейп забыл надеть под брюки белье. Но хуже оказалась другая новость: он еще и вымыться забыл! Весь липкий, перепачканный…
И тут его будто прострелило.
Грейнджер!
Воспоминания навалились на зельевара и придавили, точно снежная лавина: не шевельнуться, не вздохнуть, и точно так же, как под завалом, понимаешь, что жить осталось считанные часы. Северус едва не застонал от осознания всей чудовищности произошедшего. Он переспал со студенткой. Он поддался на провокацию своих черных, замороженных на долгие годы, замурованных в пласты памяти демонов. Он предал Дамблдора. Он испоганил девчонке жизнь.
Ураган мыслей промчался в его воспаленном, изглоданном огненной болью мозгу, и на какое-то время он даже забыл о присутствии мальчишки. Не слышал, что тот лопочет в свое оправдание, не видел его испуганного лица.
- Что вы сказали? - резко одернул Северус, силясь взять себя в руки и отодвинуть воспоминания куда-нибудь на периферию сознания.
- Драко Малфой, сэр. Я сказал, что когда я сюда шел, он пронесся мимо, точно за ним гнались дементоры. Выскочил из вашей комнаты.
Это еще что за новости?
Северус вспомнил, как задремал в объятиях Грейнджер. Ночью она завозилась от очередного кошмара. Ей опять снились змеи, и пока сознание Северуса было расслаблено и доступно вторжению извне, он явственно услышал отголоски ее страха, уловил отсветы наводнивших ее разум галлюцинаций. Разбудил ее в своей обычной бесцеремонной манере, и она тут же попросила его принести воды... На этом воспоминания странным образом обрывались. Он пошел за водой, это Северус помнил точно, а вот дальше... Принес он воды или нет?
Судя по тому, что спит, скрючившись, в кресле - нет.
Судя по тому, что перед ним стоит Поттер, сейчас уже утро.
- Сколько времени? - пробормотал Северус, поднимаясь с кресла, и бросил взгляд на часы на каминной полке. - Десять утра? Проклятье, сегодня же зачет у второго курса...
- Вообще-то, - несмело подал голос Гарри, - сейчас уже десять вечера. Сэр.
- Да? - Снейп нахмурился. - И почему вы не в кровати после отбоя, Поттер... Что?
- Вас не было весь день, сэр, - пролепетал Гарри, сжимаясь в комок, как кролик перед удавом. И было отчего! Помятое со сна лицо зельевара отразило такую буйную гамму эмоций, что гриффиндорцу остро захотелось провалиться под землю или аппарировать за тридевять земель - куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
- Что за идиотские шутки, Поттер? Как вы смеете вваливаться в мою комнату и заявлять, будто я проспал сутки?!
- Это правда, сэр! - с досадой выкрикнул Гарри. - Ваше отсутствие, как обычно списали на... - Гарри понизил голос, - на вашу вторую работу... ну, вы понимаете. Профессор Макгонагалл сказала, что Дамблдор уехал по делам и не вернется раньше среды. Я так понял, за недостающими компонентами для Зимней настойки. Если бы Дамблдор был в школе, он бы обратил внимание на то, что вас нет. Макгонагалл пыталась с вами связаться после обеда: стучалась через камин, но вы не отвечали. Потом спустилась в подземелья лично, но не смогла открыть дверь.
Северус внимательно слушал, глядя на мальчишку сверху вниз.
- Значит, дверь была заперта, - заключил он.
- Макгонагалл вызвала Дамблдора. Я слышал, как она говорила об этом профессору Слагхорну в коридоре перед ужином. Она была взволнованна, и я решил узнать, что случилось. Подумал, с Гермионой что-то не так... А тут Малфой выскакивает из вашей комнаты! Промчался мимо, как бешеный.
Взгляд Северуса обратился на дверь спальни. Он запирал ее ночью? Что Малфой делал в его комнатах? Откуда у него пароль? Что он мог увидеть в спальне???
Северус схватил со спинки кресла сюртук, выхватил палочку и в три шага преодолел расстояние до двери. Толкнул - и та предсказуемо распахнулась. В нос ударили сильные, удушливые запахи болота, гниения, хвои, сырой земли и прелых листьев - тошнотворная смесь.
- Мисс Грейнджер?
Голос камнем рухнул в пустоту. Девушки здесь не было. Разбросанные по комнате книги, скомканные простыни на кровати, свалившаяся на пол подушка - и никого... Пошатываясь, - а может, это было лишь его воображение - Северус обошел кровать, обводя ошарашенным взглядом царящий в комнате разгром. Поттер остановился на пороге, не решаясь входить, и только его вопросы: «Профессор Снейп? Где Гермиона?» - отдавались в гудящей от тысячи мыслей голове зельевара. Глаза остановились на сбившейся простыне: капли крови за сутки успели высохнуть и сменить цвет на коричневый. Если кто-нибудь это увидит - не сносить ему головы.
- Выйдите, Поттер, - велел он, с трудом заставляя губы шевелиться.
- Но как же Гермиона? - пробормотал Гарри, отступая. - Куда она делась? Что случилось? Она ушла, да?
- Вон! - рявкнул Снейп, и мальчишка вылетел из спальни, точно ошпаренный.
Северус не стал ничего трогать, только очистил с помощью заклинания простыни. Он задыхался он невыносимого запаха. Голова кружилась, боль качалась в ходящей ходуном голове, точно тяжелый маятник. «Буммм, буммм», - от одного виска к другому. Ему стоило немалых усилий не броситься прочь из комнаты.
- Что здесь происходит? - раздался из-за спины твердый старческий голос. - Северус?
Он повернулся к вошедшему Дамблдору. За ним маячило встревоженное лицо Макгонагалл.
- Вы сами все видите, Альбус, - сказал он. Комната плыла перед глазами.
- Где мисс Грейнджер? - испуганно произнесла Макгонагалл.
- Минерва, поднимитесь в гостиную Гриффиндора. Если ее там нет, разыщите мистера Филча и попросите его зайти в мой кабинет, - попросил Дамблдор обеспокоено. - Кто-нибудь непременно должен был видеть, как девочка выходит из замка. Северус, Гарри, идемте за мной.
- А как же Малфой? - воскликнул мальчишка. - Я видел, как он выбегает отсюда!
- Отсюда? - уточнил старый волшебник.
- Ну, не прямо отсюда, - смутился Поттер.
- Пойдем, Гарри. Нам есть, что обсудить.
Он легонько подтолкнул замешкавшегося в дверях мальчика и вышел следом. Северус задержался для того, чтобы одеться. Долго искал ботинки, оказавшиеся под кроватью, достал из-под смятой простыни свой ремень. Проклятье, как плохо... Как все чертовски плохо - хоть в петлю лезь! Допустим, чистая случайность, что предметы его туалета оказались раскиданными по углам. А надумай старый маразматик провести тщательный осмотр... Черт побери, как бы он объяснил, что в кровати мисс Грейнджер делают его подштанники?! Северус с мрачной нервной ухмылкой вдел ремень в брюки и поморщился от мгновенного напряжения в паху. У него не было времени на долгие сборы, так что на все про все ушло не больше десяти минут. Дамблдор и Поттер наверняка успели далеко уйти, а он мало того, что метался по комнате, выдергивая из самых неожиданных мест то носки, то трусы, так еще и одурел от головной боли и невыносимой болотной вони - откуда только она взялась?!
Когда он, злой как черт, но собранный и нацепивший на лицо маску безразличия, поднялся в кабинет директора, там уже собралась прелюбопытная компания.
Поттер сидел за столом и угощался кусачими карамельками из вазочки. На лице его при этом застыло такое озадаченно-паническое выражение, будто он никак не мог выбрать: разрыдаться ему или разораться.
Рядом с ним топтался откуда-то взявшийся доктор Дженнингс в шотландской юбке, да еще и при волынке, которая на мгновение повергла Северуса в ступор. Однако, приглядевшись повнимательнее, он обнаружил, что Дженнингс испытывает явный дискомфорт от собственного внешнего вида и был бы не прочь затаиться в каком-нибудь темном углу. Северус одарил его злорадной ухмылкой – отвел, что называется, душу.
Третьим в компании оказался профессор Флитвик. Его Северус с трудом разглядел за массивной столешницей.
Последний из собравшихся несказанно удивил Снейпа своим присутствием. Не то чтобы он совсем не ожидал увидеть здесь Хагрида, но бородатая туша лесничего как-то не вписывалась в интерьер кабинета.
- Что же, - заговорил директор, поднимая руки, словно требуя тишины. Можно подумать, кто-то до этого вел светские беседы. - Теперь все в сборе. Пока не вернулась Минерва, восстановим цепь событий и попытаемся предположить, куда могла направиться мисс Грейнджер.
- Это очевидно, Альбус, - произнес Снейп, пожалуй, чересчур резким тоном. - В Запретный лес.
- Запретный лес слишком велик, чтобы отправиться на поиски, не имея конкретной цели, - мягко возразил Дамблдор.
- И что вы предлагаете?
- Давайте по порядку, Северус. Восстановим цепь событий...
- Пока вы будете восстанавливать, Гермиона пропадет! - воскликнул Гарри. Северус кинул на него недовольный взгляд.
- Вы не единственный, кого волнует судьба мисс Грейнджер, Поттер, - прошипел он раздраженно.
- Ага, - насупился мальчишка. - Вас она волнует особенно сильно!
- Минус пять баллов с Гриффиндора.
- Северус, Гарри, я призываю к тишине, - повысил голос Дамблдор. - Начнем с того, что мисс Грейнджер могла покинуть школу еще ночью. Далеко можно уйти за это время, Хагрид?
- Да как сказать, - лесничий пожал плечами и вдруг вытянул из кармана грязный, замусоленный платок и промокнул покрасневшие глаза. – Ежели по тропинке мимо огорода, то там прилично можно отмахать за день-то. А ежели мимо озера, то там нету хорошей дороги, легко сбиться с пути и заблудиться. Но это все тогда, когда зубастые ящерицы еще не проснулись. А они уже... - Хагрид раскатисто хлюпнул носом.
- Смею предположить, что зубастые ящерицы сочтут девочку за свою и пропустят, - прошелестел Дженнингс - длинный, как оглобля, тощий, как дементор, и с такой же сероватой кожей и запавшими глазами.
- Это хорошо, - кивнул Дамблдор, как будто в ситуации, и правда, было что-то хорошее. - Значит, в лесу ей грозит только одна опасность. Северус, расскажите нам все по порядку. Когда в последний раз вы видели мисс Грейнджер, в каком она была состоянии, что произошло после того, как вы оставили ее одну.
- Вчера ночью, - буркнул Снейп, напряженно сцепляя пальцы за спиной. Дамблдор вел себя донельзя предсказуемо: собрать всех, выслушать... И никому, кроме разве что него, невдомек, что параллельно с беседой старый интриган пролистывает мысли собравшихся, как страницы распахнутой книги. Анализирует, делает выводы... - Не знаю, во сколько она обычно ложилась спать. Я относил ей боумсланговую настойку каждый день в половине десятого, и она еще читала или делала уроки.
- Северус, ты заходил к мисс Грейнджер вчера ночью?
- Она кричала. Ей снился кошмар.
- Галлюцинации, - уточнил Дженнингс с прорезавшимся в голосе энтузиазмом. - О змеях?
- Об одном конкретном змее, - раздраженно дернулся Снейп, и Дженнингс заткнулся. - Я разбудил ее...
- Ты уверен? - перебил Дамблдор. - Уверен, что она полностью проснулась? И в котором часу это было?
- Я не смотрел, Альбус. А если бы и посмотрел, то забыл бы через минуту. Я уже второй месяц вскакиваю по ночам каждый час и нянчусь с этой полоумной девчонкой! - Северус медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться. - А что до того, проснулась она или нет, то да, уверен. Мне почти всегда удавалось ее разбудить...
- Почти? - снова встрял дотошный Дженнингс.
Снейп пригвоздил его к полу уничтожающим взглядом.
- Вы плохо слышите?
- Продолжай, Северус, у нас мало времени, - спокойно сказал Дамблдор.
- Я провел с ней какое-то время, пока она не успокоилась. Она долго приходила в себя. Положение ухудшалось с каждой ночью, и подчас приходилось ее встряхивать...
- Что значит встряхивать?! - недобро прищурился Гарри. Кажется, его внутренняя борьба завершилась в пользу «разораться», и теперь требовался только повод, чтобы выпустить наружу весь свой псих.
Северус почувствовал, что звереет.
- Для особо тупых могу продемонстрировать, Поттер.
- Итак, ты встряхнул мисс Грейнджер, - подтолкнул директор. - И она проснулась. Что было дальше?
- Ничего.
- То есть?
- Совсем ничего, Альбус. Я не помню, что было дальше. Наверное, я вернулся в гостиную и сел на кресло.
- Какой интересный случай амнезии, - Дженнингс сцепил пальцы в замочек. - Никогда не слышал, чтобы околдованные Змеиным зельем внезапно теряли память!
- Да еще так избирательно, - поддакнул Поттер.
- На самом деле в том, что произошло с профессором Снейпом, нет ничего удивительного, - сказал Дамблдор. - Похоже, кто-то наложил на него медленно действующее заклятие усталости.
- Что? - внимательно сощурился Дженнингс.
- Глухой тетерев, - буркнул Снейп.
- Нетрудное, но неприятное заклятие, рассчитанное не день-два. Теоретически...
- Малфой! - подпрыгнул Поттер. - Точно Малфой! Я видел, как он выскакивал...
- Теоретически, это мог сделать кто угодно.
- Гермиона не могла. У нее не было палочки.
- Значит, кто угодно, кроме мисс Грейнджер.
- Это Малфой, - упрямо повторил Поттер.
- Зачем мистеру Малфою накладывать заклятие на декана своего факультета, Гарри?
- Он мог догадаться, что Снейп...
- Профессор Снейп, Гарри.
- ... что-то скрывает. А еще, - гриффиндорец неожиданно заерзал на стуле и отвел взгляд от голубых глаз Дамблдора, - он украл пергамент с эссе Гермионы по Травологии, который я собирался сдать. То есть, я думаю, что это он украл. Больше некому.
На лице старого волшебника впервые за все время совещания проступила озадаченность.
- У меня... - Гарри смешался, - порвалась сумка в коридоре, из нее все вывалилось, а Малфой... был неподалеку. И когда я хотел отнести это эссе профессору Спраут, его в сумке не оказалось.
- Не думаю, что мистер Малфой сознательно пошел на воровство... - начал Дамблдор.
- А вы у него сами спросите! - Гарри напрягся и ощетинился, глядя куда-то за спину директору.
Тот обернулся на шум как раз вовремя, чтобы увидеть, как в кабинет стремительным шагом входит профессор Макгонагалл, а за ней бледный, как мел, Драко. Замыкал шествие завхоз Филч - угрюмое, костлявое чучело с криво нахлобученным на шею, обтянутым морщинистой желтой кожей черепом.
- Девочки нигде нет, - не отвлекаясь на приветствия, сказала Макгонагалл. - Я проверила гостиную Гриффиндора, а мистер Филч заявляет, что мимо него никто не проходил.
- И вы никуда не отлучались? - спросил Дамблдор.
- Отлучался, - проскрипел Филч. - Патрулировал первый этаж всю ночь. Но за меня оставалась миссис Норрис, и она никого не видела.
Северус скривил губы. Хагрид трубно высморкался в свой платок, чем вызвал всеобщее замешательство и косые взгляды. Поттер сверлил яростным взглядом слизеринца.
- Что ж... Мы выяснили, что профессора Снейпа околдовали медленно действующим заклятием усталости, в результате чего он не запечатал дверь, и мисс Грейнджер удалось сбежать, - заключил Дамблдор. – Фактически, вся вина за произошедшее ложится на того, кто воспользовался заклятием. Оно запрещено школьными правилами, а значит, этого человека ждет суровое наказание. Драко?
- Я тут при чем? – фыркнул слизеринец.
- Мы выясним это позже, - мягко сказал Дамблдор. - Объясни, что ты делал в гостиной профессора Снейпа сегодня вечером.
Малфой оглянулся на Северуса, но у того лицо превратилось в застывшую восковую маску. Перевел взгляд на Поттера - тот едва сдерживался, чтобы не броситься на врага с кулаками.
- Я хотел знать, почему его не было на уроках, - пробормотал слизеринец.
- Вранье! - выкрикнул Поттер. - Он заколдовал Снейпа, чтобы пробраться в его комнату и узнать, зачем тот прячет у себя Гермиону! Он шпионит для своего отца, а еще он принял Метку!
Тут уже растерялся не только Малфой, но и все остальные.
- Это серьезное обвинение, Гарри, - произнес Дамблдор спокойно. - Давай ты не будешь сейчас бросаться обидными фразами только потому, что твоя подруга находится в большой опасности.
- Но у него не хватает смелости признаться в подлости! - Поттер сжал кулаки и двинулся на Малфоя. - Он трус и предатель!
- Гарри!
- Не перегибайте палку, Поттер! - прошипел Снейп.
- Нет у меня никакой Метки! – выпалил Малфой, прижимая к груди левую руку. - Что я, чокнутый?
- А ты докажи!
- Мистер Поттер, - оборвала его Макгонагалл.
- И не мечтай, - выплюнул Драко. - Нужна нам с отцом твоя поганая грязнокровка!
- Тихо! - Дамблдор повысил голос. - Тишина в кабинете, иначе вы оба отправитесь в свои гостиные и получите по взысканию.
Малфой закусил губу и надменно отвернулся. Гарри так и остался стоять посреди кабинета, сжимая и разжимая кулаки в бессильной ярости.
- Ясно одно. Когда мистер Малфой вошел в гостиную профессора Снейпа, мисс Грейнджер там уже не было.
Малфой буркнул что-то себе под нос.
- Что ты сказал, Драко? - насторожился Дамблдор.
- Она там была.
Северус почувствовал, как его лицо изумленно вытягивается. Даже Хагрид перестал пачкать свой многострадальный платок слезами и соплями и вытаращился на слизеринца.
- Он врет, - неуверенно выдохнул Гарри. - Я вошел в комнату спустя две минуты, и там не было никого, кроме Снейпа.
- Профессора Снейпа, Гарри. Еще раз по порядку, Драко.
- Я постучался в дверь...
- Вранье! - снова перебил Поттер. - Он сам открыл дверь, он знал пароль! Околдовал Снейпа и пробрался в его комнату.
- Да что ты трещишь, как базарная баба: «Вранье, вранье», - взорвался Малфой. - Заткнись!
- Еще одно замечание, Гарри, и ты покинешь мой кабинет.
- Давно пора, - холодно процедил Северус.
- Так вот, Грейнджер мне сразу открыла. Она была... - Драко неуверенно оглянулся на Северуса, и тот почувствовал, как тонкое, холодное щупальце паники проникает в душу. Мальчишка явно что-то знал, что-то видел. Это читается в его спутанных, сумбурных мыслях.
- Она выглядела странно, - Малфой с трудом оторвал взгляд от зельевара. - У нее были такие огромные глаза... как у змеи... круглые и желтые... а еще кожа на руках покрыта чешуей. Я сразу понял, что дело дрянь.
Гарри моргнул. Выходит, засранец не врал? Выходит, он, и правда, видел Гермиону всего за несколько минут до того, как он сам влетел в раскрытую дверь? Иначе откуда ему знать, что с ней творилось в последний месяц?!
- Это невозможно, - Гарри затряс головой. - Я бы увидел ее!
- Мы тоже, - заговорила Макгонагалл. - Если помните, мы спустились в подземелья спустя несколько минут после мистера Поттера. Гермиона неизбежно попалась бы нам на пути.
- Из твоих комнат ведут какие-нибудь порталы, Северус? - спросил Дамблдор.
- Нет.
Тут из-за стола раздалось деликатное покашливание. Забытый всеми профессор Флитвик, до сего момента молча стоявший позади стола директора, выступил из своего «укрытия» и снова кашлянул.
- Это не совсем верно, Северус, - произнес он. - В вашей комнате ведь есть окно?
Снейп подавил нервный смешок.
- Окно? В подземелье? - растерянно переспросила Макгонагалл.
- Магическое окно, - поправил Флитвик.
- Тем более! - фыркнул Снейп. - Это смешно. С каких пор сквозь бутафорские окна можно вылезать на улицу?
- Я как преподаватель чар имею привычку ознакомляться со всеми зачарованными безделушками, о которых до меня долетают слухи. Вы заказывали свое окно в фирме «Воплощение чудес» четыре года назад, если мне не изменяет память.
- Три и девять месяцев, - недовольно буркнул Снейп.
- Не важно, - Флитвик засунул крошечные ручки в карманы. - Девятая модель. Настоящая деревянная рама, десять лет гарантии, полноценная иллюзия реальности...
- Они вам доплачивают за рекламу?
- Дело в том, что какими бы сильными ни были чары, их беда в недолговечности. Самые хорошие чары развеиваются максимум через год, а то и раньше. Если, конечно, это чистое волшебство. Сами понимаете, что качество продукции резко падает, цена тоже. Никто не станет платить хорошие деньги за окна, которые через год придется менять. Вы ведь заплатили большую сумму, Северус?
Снейп сжал губы в полоску и ничего не ответил. Глаза под насупленными бровями недобро блестели.
- Поэтому производители, как правило, добавляют к своим чарам какие-нибудь примеси. - Коротышка вынул руки из карманов и принялся загибать пальцы: - Зелье устойчивости, заклинание долговечности, чары прочности. Все это увеличивает срок службы, но резко снижает качество товара...
Снейп закатил глаза и скрестил руки на груди.
- В самых дорогих моделях окон используется так называемое портальное заклинание, - наконец, родил Флитвик. - Возможно, вы замечали, что если подставить руку к раме, можно почувствовать легкое дуновение ветерка? Или тепло солнечных лучей. Очень дорогостоящая и сильная добавка, мой друг. Иллюзия безупречна. У нее только один недостаток. Если очень захотеть или слишком увлечься созерцанием пейзажа, можно выпасть из окна.
- Но это противозаконно! - воскликнула Макгонагалл.
- На этикетках, как правило, пишется о мерах безопасности...
- Так Гермиона что, выпрыгнула из несуществующего окна? - тупо спросил Гарри.
- Куда выходит твое окно? – быстро отреагировал Дамблдор.
- На Черное озеро. Видно горы и опушку Запретного леса.
Хагрид охнул.
- Я так и знал! Не лучшее место для прогулок, профессор Дамблдор. Заблудиться - раз плюнуть.
- Что же, - заключил Дамблдор. - Минерва, Северус, проводите своих учеников в их гостиные. Мистер Филч, вы можете вернуться к своим обязанностям. А профессора Флитвика и доктора Дженнингса я попрошу отправиться вместе со мной... Ах, да. Хагрид, вы нам тоже пригодитесь.
- Вы собираетесь отправиться на поиски мисс Грейнджер? – встревожилась Макгонагалл. - Вчетвером? Альбус, это рискованно. Я пойду с вами. В конце концов, девочка учится на моем факультете, я несу за нее ответственность. И я сильный маг.
- Равно как и я, - сказал Северус мрачно. - Не вижу смысла в вашем геройстве.
- Я с вами! - с горячностью воскликнул Гарри.
- Никаких возражений, - решительно заявил старый волшебник. - Все, кто мне нужен, это специалист по чарам, знаток мифологии и проводник. Остальные могут быть свободны. Не забывайте, что мы не можем оставлять школу без присмотра даже на короткое время.
И не добавив к сказанному ни слова, развернулся и вышел из кабинета, кивком пригласив Дженнингса и Флитвика следовать за собой.
- Это несправедливо, - проворчал Гарри. - Профессор Макгонагалл!
- Вы слышали приказ директора, мистер Поттер. Идемте, я провожу вас в гостиную...
Их голоса стихли в коридоре. Следом за ними удалился Филч. Малфой тоже робко двинулся к двери.
- Драко? – окликнул его Северус, не шелохнувшись. - Тебе не кажется, что нам есть, что обсудить?

* * *


Северус закрыл за собой дверь и устало прислонился к ней спиной.
Вот и все. Что необходимо - сделано. Чего нельзя вернуть - забыто. Трагедия близка к завершению, и теперь уже никто не вправе судить, было ли все это напрасно: меры предосторожности, дни в лаборатории, бессонные ночи, купленные компоненты для сложнейшей Зимней настойки. Были ли силы потрачены впустую, были ли нервы измотаны не зря?
Северусу казалось, что все это происходит не с ним. В какой-то момент его сознание раздвоилось, и порой он ощущал то себя теперешнего: умного, расчетливого, непоколебимого, - то себя прошлого: эмоционального, неконтролируемого... демонического. Он позволил своему второму «я» проснуться, и теперь не мог... нет, не желал возвращать все на круги своя. Снова становиться бледной, злобной сволочью из подземелий, отыгрываясь на безмозглых подростках за собственное ничтожество. Топить бессильное одиночество, тоску, чудовищную головную боль в собственном яде. Тайком вылезать по ночам, чтобы полной грудью вдохнуть свежий воздух и потосковать о несбывшемся. Или... Или?
Демон не хотел крови. Демон хотел жизни. Возможно, за столько лет заточения он тоже набрался ума и обрел некое подобие рассудительности. Возможно, он вырос и из сумасшедшего, дорвавшегося до власти бесенка превратился в осторожного, осмотрительного беса. А возможно, ничего в нем и не изменилось, просто глоток свободы всколыхнул воспоминания... и панический страх снова сгинет под толщей запретов, обещаний, клятв.
Оставшись наедине с собой, Северус впервые за вечер прислушался к собственным ощущениям. Безысходность. Одиночество. И легкая горечь... сожаление... Сердце тоскливо сжалось в пульсирующий кровавый комок. Какое странное чувство. Незнакомое. Или забытое? Окаменевшее сердце не умело ни сжиматься, ни болеть, он знал это. Но вот сейчас, ощущая едва уловимый женский аромат, почему-то засомневался. Показалось, будто боль, разрывавшая голову в последние месяцы, спустилась в грудь, просочилась между ребрами и растопила, растревожила остывшее сердце, и теперь оно в мучительных спазмах оживает, будто рождаясь заново.
Северус вспоминал доверчиво распахнутые навстречу ореховые глаза, стыдливо зардевшееся лицо, губы, испуганно шепчущие его имя, и отчаянное, искреннее «люблю», ласкающее шею жарким шепотом. Все это происходило в какой-то иной реальности. Всего этого не вернуть. Он не верил, что старый волшебник найдет в Запретном лесу хоть что-то, кроме следов, да и те наверняка уже запорошило снегом. Бессмысленный крестовый поход. Они даже не знают, в какую сторону двигаться. Флитвик с его искусством плести чары, Дженнингс с его мифологической кашей в голове, Дамблдор с боевым могуществом. Что они втроем смогут противопоставить древней колдовской силе? Да это равносильно тому, чтобы грозить пальчиком разбушевавшейся стихии. Старый маг знает об этом.
Северус нахмурился. Последняя мысль ему активно не нравилась.
Альбус не может не осознавать собственное бессилие. Так? Дамблдор не взял себе в помощь никого из сильных магов. Так? Дамблдор растянул совещание в кабинете больше, чем на полчаса, дотошно выстраивая цепь событий. Зачем? Если все, что нужно было узнать, он как сильный легилимент мог получить за пару минут?! Ответ напрашивался сам собой. Дамблдор списал девчонку со счетов в тот самый миг, когда увидел пустую комнату. Он проплутает в лесу до утра, упрямо выискивая какие-нибудь зацепки, и, возможно, сделает это искренне, с усердием. Но он не верит в успех, а значит, вернется ни с чем. Все еще услышат из его уст печальную речь о неотвратимости рока и призыв держаться вместе. Смахнут набежавшую слезу. И вернутся к привычной жизни с горьким осадком в душе.
И только для тебя одного эта потеря окажется равносильной собственной смерти. Ты никогда не признаешься даже себе самому, что эта девочка стала значить для тебя больше… гораздо больше, чем тебе хотелось бы. Просто она должна была жить, чтобы хоть иногда напоминать тебе о том, что и ты еще жив. Понимаешь, Северус?
Он сам не заметил, когда успел надеть теплую мантию поверх преподавательской. Это случилось помимо его воли. А может, демон решил взять все в свои руки?
Истошно заверещал в голове голосок рассудка, когда Северус подошел к несуществующему окну и положил ладони на холодное, запотевшее стекло. Закрыл глаза, вслушиваясь в громкие удары сердца. Прислонился лбом...
И провалился в ночь.

* * *


Спотыкаясь о выпирающие из земли кривые корни, Гермиона шла по бездорожью. Темная лесная глушь открывала перед ней свои холодные объятья, деревья шептались над головой и стряхивали на макушку хлопья мокрого снега. Чаща смыкалась вокруг плотным, непроглядным кольцом, и теперь она не смогла бы вспомнить, откуда пришла, - следы пропадали, едва ложась на запрошенную снегом почву.
Голые руки поблескивали странным, потусторонним светом - это золотилась на них мелкая, гладкая змеиная чешуя. Босые ноги зачерпывали снег и рыхлые опавшие листья. Глаза остекленели. На щеках оледенели дорожки слез.
Где-то поверх древесных вершин мерцали звезды и гудел ветер, оттуда открывался вид на бесконечные лесные просторы, а еще на замок, застывший вдали бледной искоркой света... застывший в сердце тупым осколком боли. Но здесь, внизу, не было звезд. Здесь тьма пропитывала воздух. Лес дышал первозданной колдовской силой: более жуткой, чем черная магия, более дикой, чем сама стихия. Сказочной силой. Той самой, которую так легко бояться в детстве, и от которой так просто спрятаться, накрывшись с головой одеялом.
Гермиона тоже верила когда-то. В русалок и водяных, в болотных кикимор, в козлоногих сатиров и величественных единорогов. В то, что существуют на свете змеи, сбрасывающие по ночам кожу и превращающиеся в прекрасных принцев. В то, что однажды тролль разбил заколдованное зеркало, и осколки попали людям в глаза. В то, что ездит в ледяных санях холодная снежная королева, разыскивая своего Кая. И в то, что если покатить перед собой клубок пряжи, он обязательно выведет к дому старой ведьмы.
Теперь стоило поверить заново, потому что с каждым шагом Гермиона все глубже окуналась в это вязкое, жуткое марево сказочных видений. Сердце ныло от безысходности и путало ритмы. Перед глазами, позади ближайших сосен, раскрывалась черная, непроглядная бездна и притягивала, как магнитом, и дышала безмолвием, и ждала...
Гермиона не смела отвести глаз. Секунды капали в пустоту, сливались в минуты, часы, года и столетия, а она все шла, с трудом передвигая отяжелевшие ноги, навстречу тихому, свистящему шепоту:
- Иддди ко мннне... ссстань моей... зззабудь всссе...
Не раз и не два глаза улавливали непонятное мелькание. Зубастые ящерицы вышли на охоту. Гермиона не помнила, откуда появилось в ней это знание. Они не трогали ее, провожая цепкими, голодными взглядами, а она, даже если и захотела, не смогла бы взглянуть на них.
- Невессста полоззза, - раздавалось их шипение. - Красссивая, сссладкая, зззолотая...
Потом они исчезли. То ли разбежались, то ли рассыпались прахом. И она ощутила его приближение. Как десятки раз в ее ночных кошмарах: неотвратимое, давящее, разрывающее сердце вселенской тоской, а разум - горькой, как полынь, болью утраты. Сбивая ноги в кровь, она выбралась на заросший осокой болотистый берег. Призрачный, светящийся туман тяжело нависал над стоячей черной водой, и казалось, будто весь воздух, пропитанный колдовством, искрится и мерцает. Холод сковал горло: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Если это и есть смерть... если это и есть та самая обратная сторона Арки... если сейчас к ней выйдет Сириус... Кто такой Сириус? Какая Арка? Нелепые мысли из прошлой жизни.
Он, и правда, вышел. Но ей вовсе не хотелось называть его Сириусом. Черная фигура в развевающемся на несуществующем ветру плаще. Стройная, гибкая, сильная и неописуемо прекрасная. Тонкие губы, золотые глаза в пол лица, платина волос заплетена в сотни длинных кос, точно змейки рассыпались по плечам. Он выскользнул из тумана, прошел по воде, едва касаясь поверхности босыми ногами. И остановился, склонив голову на бок. Чудесное видение, сказочный принц из далекого-далекого детства.
Гермиона потянулась к нему, и он коснулся ее руки длинными, холодными пальцами. Изумруд в золотой оправе сверкнул на запястье, и в то же мгновение она почувствовала, что пойдет хоть на край света за этим совершенством.
- Идддем сссо мннной, - прошелестел в голове вкрадчивый голос. - Позззволь мннне обняттть тттебя...
Девушка сделала шаг - ногу ошпарило ледяной водой, и она по щиколотку увязла в тине.
- Ничччччего не бойссся...
Еще шаг - вторая нога отнялась от холода, и Гермиона поняла, что больше не ощущает своего тела. Ноги двигались сами собой, точно кто-то другой был властен над ними, и ей казалось, будто она скользит по воде легко и невесомо, как перышко.
Неожиданно остро ощутилось чье-то присутствие, и Гермиона вздрогнула, оборачиваясь. Успела заметить, как из тьмы выныривает чья-то черная тень, успела разглядеть чье-то до омерзения уродливое лицо. В тот же момент воздух разорвало громкое:
- Фините инкантатем! - и белый луч ударил в грудь.
Гермиона отлетела назад, в мерцающий туман, и упала в ледяную воду. Задохнулась от холода, оцепенела, не в силах подняться на ноги. Тело все еще не слушалось, внутри разгорался огонь злости. Что это за существо? Что за гадкая, отвратительная тварь посмела напасть на нее?!
- Оссставайссся на месссте, не двигайссся, - прошипел принц, разворачиваясь к ней спиной, и она почувствовала, как его очарование вдруг померкло и рассеялось. Тряхнула головой, сбрасывая наваждение, и вдруг...
- Грейнджер, что ты видишь? Отвечай на вопрос!
Человек в черном неожиданно приобрел какие-то до боли знакомые черты. Его манера двигаться, его ломаный силуэт, раздраженный, звенящий от напряжения голос.
- Опишите мне его! Быстро! Где он?
Гермиона непонимающе огляделась. Человек дико озирался, дергаясь и тыча палочкой во все стороны. Что он делает? Чего он хочет? Он что, слепой? Неужели он сам не видит... как сзади к нему подходит... подбирается... подползает... Боже милостивый!!!
Гермиона тихонько заскулила.
Наверное, ее лицо исказилось в таком диком ужасе, что человек в черном сам догадался обернуться.
- Авада Кедавра! - взревел он, с разворота выстреливая ослепительной зеленой молнией.
Чудовище отлетело назад и развернулось, ощерив пасть, усеянную мелкими зубками. Заскользило по кругу, медленно уменьшая радиус и сверкая чешуей. Человек в черном продолжал озираться.
- Я убил его? Он мертв? - выкрикнул он.
- Он везде, - прошептала Гермиона, прижимая холодные, мокрые ладошки к щекам. - Он вокруг.
Человек ударил наугад, но его зеленая вспышка не задела тонкое, длинное тело змеи. Молниеносный бросок, и острые клыки вспороли кожу, и душераздирающий вопль взметнулся ввысь, и металлический запах крови ударил в ноздри, помутив сознание.
- Иддди сссюда, - велел сладкий шепот. Золотые глаза впились в ее лицо, и Гермиона тут же ощутила в себе силы двигаться. Вскочила на ноги, заскользила по воде... или над водой, приблизилась.
Человек был жив. Она слышала, как течет в его венах кровь, как сердце перекачивает горячую, соленую жидкость. Мерзкий, отвратительный, грязный человек, так не похожий на прекрасного бога в черном плаще.
- Хочешшшь его крови, - не вопрос - утверждение.
Она склонила голову. Можно было бы перекусить ему шею. Бледную, тощую шею. Послушать, как хрустят позвонки, понаблюдать, как кровь толчками выплескивается из его прокушенного горла. Он шарил по истоптанному, смешанному с листьями снегу рукой в поисках своего жалкого оружия - его убогая палка не причинит им никакого вреда. В его черных глазах застыли ужас и ненависть, а еще что-то, подозрительно похожее на боль. Боль?! Она ощутила укол злости. «Неужели, ты теперь знаешь, что такое боль, ссскотина? Ты, который годами издевался надо мной, ненавидел, унижал?»
- Оссставь его. Пусссть подыхххает, - прошипела она.
- Нельзззя оссставлять сссвидетелей, - возразил юноша.
- Тогда убей сссам.
Гермиона отвернулась и пошла прочь.
- Грейнджер, - выдохнул ненавистный голос. - Гермиона...
- Ты не пришшшел, когда был мннне нужжжен. Ты босссил менння. Гддде ты был, когда я ссстрадала, зззвала тттебя, умоляла? Кажжждую ночччь ты отталкивал менння, кажжждую ночччь выдддергивал иззз сссновидений, чччтобы плюнуттть сссвое гадкое «сссоплячка, грязззнокровка». Думаешшшь, я не ссслышала это в твоих мыссслях?
- Ты заколдована, Грейнджер! Где он? Что ты видишь? - в его голосе явственно прозвучали панические нотки.
- Он ссстоит над тобой, - с мрачным удовольствием произнесла Гермиона. - Перекусссит тттебе глотку и ты сссдохнешшшь.
- Ты говорила, что любишь, - устало, обреченно.
- Кого? - изумленно выдохнула она. - Тттебя?
И расхохоталась. Как она могла любить это старое, страшное убожество - вечно злобное, пропитанное ядом, отравляющее других. Как могла она, юная, красивая, нежная, влюбиться в это червивое чучело?
- Ты отдалась мне, - произнес он сквозь зубы, превозмогая боль. Бледное лицо покрылось испариной, посиневшие губы с трудом шевелились, но ей показалось, в его затуманенную приближением смерти голову пришла какая-то мысль.
- Это пррравда? - юноша сверкнул золотыми глазами.
- Он зззассставил! - ощетинилась Гермиона. Омерзение волной прокатилось по телу от одного абстрактного воспоминания, от одного предположения, что она могла... с этим...
- Ты зззассслуживаешшшь сссмерти, чччеловек, - прошелестел юноша. - Отвернисссь, - приказал он Гермионе, и та в смятении повиновалась.
- Грейнджер! Вспомни о змеях... - слабеющим голосом проговорил человек. - Он околдовал тебя... он затянет тебя в болото... он использует твое тело... а потом задушит...
Гермиона неуверенно повернула голову. Не то чтобы она верила этому полумертвому существу, но внутри вдруг шевельнулось какое-то неприятное подозрение, какой-то отголосок воспоминания. Человек скорчился на земле, зажимая рану на ноге. Кровь сочилась сквозь его пальцы и стекала на снег. Его трясло от холода - не зимнего, но предсмертного. Он обшаривал мутным взглядом густую тьму вокруг, не видя никого и ничего, кроме шелестящих сухих камышей и колючего кустарника в отдалении. Жалкий, беспомощный. А над ним возвышалась, готовясь к смертельному броску, сильная, упругая, свитая внизу кольцами золотая змея. По спине тянулся платиновый узор, черный раздвоенный язык скользил между острыми, как иглы, клыками.
Гермиона негромко ахнула. В этот момент ее вдруг пронзило понимание всей чудовищности происходящего. Перед мысленным взором промелькнули события последних дней. И когда она уже была готова завизжать от отчаяния и страха, над камышами пронесся громкий, властный голос:
- Инсендио!!!
И столп огня вырвался из-за кустов: ослепительно-яркий, обжигающий даже на расстоянии. Пламя охватило змею и отбросило, пожирая, и Гермиона увидела, как извивается тонкое тело, и лопается золотая кожа, и рассыпается на сотни искр, и исходит дымом. А из-за деревьев спешили люди. Старик в развевающейся темной мантии, прикрывал бегущих мерцающим магическим щитом. За ним, смешно выкидывая вперед худые ноги длинный, как жердь, тип с лошадиным лицом. Последним едва поспевал карлик с густой белой шевелюрой.
Может быть, был кто-то еще - сознание Гермионы подернулось пеленой, в глазах помутилось, и она почувствовала, как теряет равновесие. Как подгибаются колени, и в следующее мгновение земля взмывает навстречу, больно ударяя по голове.
- Северус! Ты нашел ее?! - долетело сквозь туман.
- Как вы... обнаружили... Мерлин... Альбус, я уже попрощался... где она?
- Ты использовал непростительное заклятие! Оно не причиняет Змеям вреда, зато его легко засечь.
- Где... она?
- Флитвик, перевяжите Северусу ногу. Сколько у нас времени, доктор Дженнингс?
- Минут десять, не больше. Огонь уничтожает временную оболочку, но одного огня против Змей мало. Он обретет тело и воплотится не позже, чем через несколько минут.
- Мы должны успеть аппарировать. Северус, я заберу тебя сам.
- Где она?
Она распахнула глаза в далекое ночное небо, наблюдая за тем, как голые ветви деревьев скребут низко ползущие тучи. Отчего-то нестерпимо захотелось улыбнуться. Зажмуриться, вдохнуть полной грудью промозглый, пропитанный испарениями болота воздух и улыбнуться. «Я здесь, Северус... я теперь всегда буду рядом...»
По щекам потекли слезы, и Гермиона сомкнула глаза, отдаваясь во власть забытья. Первого за последний месяц сна без сновидений.
в поисках нарглов...

#8 Рыжая_Фурия

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 57 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Город:Томска
  • Факультет:Хафлпафф

Отправлено 23 Август 2008 - 12:46

Эпилог

Гермиона спустила ноги с кровати и сунула их в больничные тапочки.
В лазарете царил сумрак, только ночник за ширмой слабо освещал угол, где находился стол мадам Помфри и шкаф для одежды. Разбросанные по потолку синие тени, запах больничных простыней и зелий от простуды, корочки льда на окнах и монотонное тиканье настенных часов - почти идиллия!
Стараясь двигаться осторожно, чтобы кровать не заскрипела, Гермиона поднялась и какое-то время просто стояла, прислушиваясь к тишине. Из-за плотно закрытой двери, ведущей в комнаты мадам Помфри, не доносилось ни звука. Спит? Гермиона не обольщалась, ведь времени только половина десятого. Зная привычку мадам Помфри зачитываться маггловскими дамскими романами, следовало предположить, что целительница еще не скоро уляжется в постель. Но ждать дольше не хватало сил.
Гермиона провела в больничном крыле уже неделю. Ей даже позволили увидеться с друзьями и однокурсниками, чем незамедлительно воспользовался чуть ли не весь Гриффиндор во главе с Гарри и Роном. Не обошлось и без происшествий. Позавчера в Больничное крыло принесли Драко Малфоя – отличился на зельях. Драко! Малфой!! На зельях!!! За сутки, проведенные в его обществе, Гермиона не узнала о себе ничего нового. Все те же гнусные оскорбления сыпались на нее в те редкие периоды, когда слизеринский принц уставал от гробовой тишины и снисходил до общения.
- Грязнокровка!
- Выродок!
- Тупая уродина Грейнджер...
Ничего нового. Впрочем, одной новостью он с Гермионой поделился, а именно тем, что пресловутый розовый пергамент был делом его рук. Еще месяц назад Гермиона превратила бы его за это в червяка. Честное слово, подлость заслуживала наказания и посерьезней! Но теперь... Выслушав его ядовитое шипение, отвернулась и сделала вид, что ей плевать. Она не могла его ненавидеть. Если бы не эта гадкая выходка, она никогда не оказалась бы во власти чудовищного зелья, не провела бы несколько недель, заточенная в подземелье. Не полюбила бы человека, которого до того времени могла лишь издалека уважать, а вблизи бояться. По всему выходило, что ей Малфоя нужно благодарить. Не жирно ли будет?
В общем, слизеринец порядком подпортил Гермионе настроение своим брюзжанием. Да плюс к тому, в лазарет заявился Гарри, и тут уж без рукоприкладства не обошлось. Прибежавшая на крики мадам Помфри растащила дерущихся... хорька и крысу, взяла подмышки и поспешила на поиски профессора Макгонагалл, чтобы трансфигурировать мальчишек в их человеческое обличье. Малфой в Больничное крыло больше не вернулся. До Гермионы дошли слухи, будто Снейп, узнав о случившемся, вызвал Люциуса Малфоя, а там уж Драко явно не поздоровилось.
Гермиона на цыпочках подошла к шкафу за ширмой и осторожно открыла его. Дверца скрипнула, девушка замерла и похолодела от волнения. Не хватало сейчас привлечь к себе внимание! Она не вынесет этого, не в силах больше оставаться здесь и теряться в догадках, и мучаться неизвестностью, и засыпать в слезах несмотря на все успокоительные и снотворные.
Столько дней прошло, столько народу отметилось радостными улыбками и подарками, пожелало скорого выздоровления и поделилось новостями за последний месяц! Столько веселых лиц и дружеских объятий! Наведались даже преподаватели в первый же день, а Хагрид испек торт с надписью «С вазращением, Гирмиона!» и лично вручил его смущенной девушке со слезами счастья на глазах. И только один человек так и не появился. Только одного всеобщее оживление как будто не коснулось.
Гермиона знала, что он в своей лаборатории готовит ей Зимнюю настойку. Знала, что процесс длительный и трудоемкий, что лекарство не хранится дольше двенадцати часов, и каждый день необходима новая, свежая порция. Знала, что он был ранен, что рана серьезная и глубокая, и что он отказался от постельного режима, чтобы начать работу над настойкой в первый же день зимы. Девушка представляла, как он ходит по лаборатории, тяжело опираясь на трость и морщась от боли при каждом шаге. Сердце обливалось кровью, и так хотелось увидеть его угловатый черный силуэт хотя бы издалека. Заглянуть в его глаза, поверить в то, что все произошедшее ей не приснилось, что он не презирает ее, не проклинает, не избегает... «Северус, почему же ты так и не пришел? Почему твои настойки вместе с рекомендациями приносит мадам Помфри? Почему за всю неделю я не получила от тебя ни малейшей весточки, ни единого знака внимания?»
Гермиона вынула из шкафа первое, что попалось – старую зимнюю мантию мадам Помфри. Накинула на плечи и поняла, что тонет в складках, рукава свисают ниже кончиков пальцев, а подол волочится по полу на несколько дюймов. Ну кто же виноват, что ростом не вышла? Впрочем, главное сейчас не размер. Главное - не разгуливать по замку в больничной рубашке.
Палочки у Гермионы при себе не было. Профессор Макгонагалл взяла ее на хранение до тех пор, пока ученица полностью не поправится. Но дверь оказалась заперта только на внутреннюю щеколду. Опасность галлюцинаций миновала с первых же дней приема противоядия, так что смысла держать «больную» взаперти больше не было.
Осторожно отодвинув щеколду, Гермиона выскользнула в коридор, прикрыла за собой дверь и, путаясь в мантии, озираясь, пошла прочь от Больничного крыла.
Она не предполагала, где его искать. В кабинете? Маловероятно. Слишком поздно для проверок контрольных, да и не проверяет он сейчас ничего. Профессор Слагхорн любезно согласился подменить профессора Снейпа на уроках Зельеварения. Плохое самочувствие, обязанности по приготовлению Зимней настойки, упрямое нежелание вплотную заняться лечением собственной раны... Как это похоже на Снейпа! Долг превыше всего, а на себя можно наплевать. Ему наплевать, а ей лишние переживания! Она не хотела, чтобы он свалился от усталости или, не дай Мерлин, воспаления! Хотя она, конечно, на его месте проявила бы к нему больше внимания. Уж на пару посещений он мог бы рассчитывать... Да что греха таить, она не отошла бы от него ни на шаг!
В груди шевельнулась обида, и Гермиона насупилась, плотнее кутаясь в мантию.
Коридоры Хогвартса были пустыми и темными. Подчас она пробиралась на ощупь - не везде были окна. А уж когда оказалась в подземельях, пришлось совсем туго. На пути ей попался всего один факел у развилки: направо класс Зельеварения, кабинет, лаборатории, хранилища и подсобки, прямо - лестницы, ведущие в гостиную Слизерина и к личным комнатам Снейпа. Недолго думая, Гермиона свернула направо. Если уж проходишь мимо, почему бы не проверить?
Остановившись перед дверью лаборатории, Гермиона глубоко вдохнула, собираясь духом, и постучала. Сердце бешено колотилось в груди, холодный, липкий пот струился по спине от волнения, и она чувствовала, как от страха и стыда начинают гореть щеки и уши. Ничего не происходило, и Гермиона отважилась постучать чуть громче. Кажется, Снейпа здесь нет. Мерлин, а она-то вся перетряслась. Самое время вернуться в Больничное крыло и забыть о своей бредовой идее!
Гермиона уже собралась уйти, когда дверь неожиданно открылась, и на пороге возник Северус Снейп собственной недовольной персоной. Высокий, бледный, пожалуй, даже бледнее обычного, хотя это, может, и от освещения так показалось. Спутанные, слипшиеся волосы падают на глаза, между бровями глубокая вертикальная складка, губы поджаты. Увидев девушку, он, кажется, растерялся. Замер, впиваясь в ее лицо внимательным, жадным взглядом, отступил на шаг, а потом вдруг развернулся и заковылял вглубь лаборатории, стуча тростью по каменному полу.
- П-профессор Снейп? - жалобно выдавила Гермиона, не решаясь переступить через порог.
- Входите, мисс Грейнджер, - проворчал он. - Пять баллов с Гриффиндора за прогулки по коридорам ночью.
Гермиона шумно выдохнула и прикрыла за собой дверь.
- Вы не спросите, зачем я пришла? - тихо поинтересовалась она. В голову почему-то не шли подходящие слова, и она чувствовала себя бестолковой, косноязычной первокурсницей, которую послали с поручением к грозному профессору.
- Извиниться, полагаю, - отозвался он, подходя к шкафу и бережно доставая какой-то пузырек. - Узнать, как у меня дела, хотя Дамблдор наверняка уже поставил вас в известность.
- Я хотела поблагодарить...
- Это не ко мне. Это к директору.
Гермиона досадливо наморщила лоб.
- Неужели вас не интересует... - она запнулась, не зная, что конкретно его может не интересовать, чтобы кинуть ему в обвинение, как бы вызвать на разговор. - Вы ни разу не навестили меня!
- А должен был? - он оглянулся. В черных глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство.
- А разве нет? - воскликнула Гермиона. - Я вас ждала.
- Так вы поэтому пришли сюда ночью? Хотите знать, почему я не прибыл к вам с цветами и подарками в первый же день? - он недобро прищурился, и Гермиона испуганно сжалась. Ничего хорошего этот его взгляд не предвещал. Напрасно она пришла...
- Мне тяжело подниматься по лестницам, такой ответ устроит? - спросил он сухо.
- Нет, - пробормотала она. - Это не причина, это повод.
- О, мисс Грейнджер разбирается в человеческом поведении. Похвально. Тогда скажите, как вы себе представляете наше свидание в Больничном крыле? Букет красных роз? Слезы умиления на глазах? Крепкие объятия и безудержные счастливые рыдания под грохот падающих в обмороки тел ваших однокурсников?
- Северус, - прошептала она, подходя ближе, - как ты можешь...
Он отвернулся, тяжело опираясь на стол. Зелье в котле рядом с ним тихонько булькало, разложенные ингредиенты источали неприятные запахи.
- Или вы хотели услышать извинения от меня? - произнес он хрипло. - Лучше уйдите, Грейнджер.
- Северус...
- Я сожалею, что все так вышло. Достаточно? А теперь уйдите.
Гермиона остановилась совсем рядом и несмело, дрожа, положила ладошку ему на спину.
- Ты не можешь так поступить со мной, - сердито сморгнув слезы, прошептала она. - Пожалуйста...
И уткнулась лбом в черную, пахнущую горькими травами мантию. Если он сейчас отшатнется, если выгонит ее... Она не сможет вернуться в пустое Больничное крыло, где так невыносимо, так болезненно одиноко. Не сможет жить с комком боли в груди, с этим огромным, тяжелым, безнадежным чувством любви к человеку, для которого она оказалась всего лишь... всего лишь... Слезы все-таки заструились по щекам, и Гермиона задрожала всем телом.
Северус изумленно оглянулся. Девушка плакала, низко опустив голову, не позволяя ему увидеть ее лицо, судорожно прижимая ладони к губам. И ему не осталось ничего другого, кроме как протянуть руки и обнять ее. Она сразу нырнула в его объятия, прижалась крепко-крепко, всхлипывая и сотрясаясь, а он так и стоял, растерянно поглаживая ее по волосам и не зная, что с ней делать. Ни теперь, ни потом.
- Вам... тебе надо вернуться в Больничное крыло, - сказал он как можно мягче. - А мне - доделать настойку, иначе...
- Я знаю, - Гермиона кивнула, вытирая глаза.
- Через три дня тебя выпишут, и мы сможем поговорить, - добавил он.
- А сейчас не можем? - она вскинула подбородок и встретилась с ним взглядом. Этакий отчаянно-дерзкий жест.
- Сейчас, - Северус заставил себя не отрывать глаз, - я занят.
- Ты всегда занят, - обиженно проворчала Гермиона.
- Мерлин, - Северус закатил глаза. - Еще никаких прав, а губы уже надуты.
- Это у меня-то никаких прав?! Почему ты не пришел? Я ждала неделю, я вся извелась. Неужели трудно было просто заглянуть и...
- И? - он приподнял брови.
Гермиона смущенно отвела глаза.
- Шестое чувство пропало, - заключил Северус. - А я по-прежнему сильный легилимент.
- Не смей копаться в моих мыслях!
- Иначе что? Перестанешь со мной разговаривать? - он позволил губам растянуться в улыбку. Гермиона впервые видела, как этот вечно недовольный, высокомерный, раздражительный человек улыбается.
- Вас исключат из школы, мисс Грейнджер, а меня уволят, если вообще не посадят за совращение. У вас больше нет права находиться в моих комнатах, а у меня нет права прикасаться к вам. Ни под каким предлогом.
- Ты просто боишься, - сказала Гермиона с вызовом. - Боишься привязаться. Влюбиться. За репутацию свою боишься.
- Прекрати.
- Что, скажешь, не правда?
Он сжал челюсти. Девушка заглядывала в его глаза так пристально, что на мгновение показалось, будто она видит его насквозь. И Северус предпочел не врать.
- Правда.
Больше он ничего сказать не успел. Со стоном Гермиона повисла у него на шее, вжимаясь в него крепко-крепко и с жадностью целуя его губы. Ошеломленный столь дерзким натиском, Северус на мгновение застыл, а потом подхватил ее, разворачивая спиной к столу. Прислоненная к ноге трость упала и откатилась в сторону, жидкость в котле угрожающе булькнула. Поцелуй прервался, но за ним последовал новый, а потом еще один, и каждого предыдущего казалось мало, и каждый последующий все больше повергал девушку в смятение. Гермиона запрокинула голову, и Северус ласкал ее шею губами, и покусывал, и легонько касался языком, вызывая в ее теле нетерпеливую, сладкую дрожь. В этом человеке сейчас заключался весь мир, и девушке хотелось погрузиться в него с головой. Хотелось вновь, как тогда, ощутить прикосновение его разгоряченной кожи, услышать его сбивчивое дыхание и раствориться в нем, вобрать в себя целиком...
- Мисс Грейнджер, - хрипло пробормотал Северус, отрываясь от нее. - Мы перевернем котел... испоганим самое лучшее в мире зелье от мигрени... Может, хотя бы не здесь? Тут, знаешь ли, лаборатория...
- А там, знаешь ли, целый замок народу, - прошептала Гермиона. - Запечатай дверь.
Северус чуть отстранился, скользнул взглядом по ее фигурке между распахнутыми полами чужой мантии. Никакой одежды, одна тонкая больничная рубашка. Задрать - и...
Черт с ней, с репутацией!
Он взмахнул волшебной палочкой, накладывая на дверь чары против вторжения, и повернулся к взволнованной девушке.
Она сама этого хотела.
Демон в его груди довольно заурчал.

КОНЕЦ.
в поисках нарглов...

#9 marss55

    Пользователь

  • Пользователи
  • PipPip
  • 11 сообщений

Отправлено 24 Август 2008 - 10:49

Супер, читала на одном дыхании.

#10 Мариша

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 37 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Город:Северск
  • Факультет:Райвенкло

Отправлено 02 Январь 2009 - 10:21

Мне очень понравился этот фан. Хотя есть некоторые жестокие моменты
— Вот уж не думал, что тебе понравятся черные розы.
— Они очень красивы, — ответила она, — их чернота поглощает все, цветок остается девственно чистым всегда.
(С)Диадема рабства

#11 Иоанна

    Пользователь

  • Пользователи
  • PipPip
  • 20 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Город:г. Томск
  • Факультет:Хафлпафф

Отправлено 17 Январь 2009 - 19:19

Фанфик действительно очень даже неплохой, написан легкой рукой и читается на одном дыхании. Пара моментов немного подпортили общую картину, некоторые вызвали в некоторой степени неприязнь, но это у меня мои особые тараканы в голове разыгрались ^_^. В целом, фик Очень понравился.))
«Есть ложь, гнусная ложь, статистика и проповеди Дамблдора»

#12 S.Boggart

    Новичок

  • Пользователи
  • Pip
  • 1 сообщений
  • Факультет:Слизерин

Отправлено 13 Октябрь 2009 - 23:03

Очень хороший язык, талантливо написано). Немного смутили грамматические ошибки, но общую картину это не испортило. Респект автору). Отличная работа!

#13 Snire

    Новичок

  • Пользователи
  • Pip
  • 5 сообщений
  • Город:Хогвартс
  • Факультет:Слизерин

Отправлено 13 Декабрь 2009 - 02:03

вообще, пейринг Северус – Гермиона мне не очень нравится, НО только не в этом фике! Теперь думаю пересмотреть свое отношение к данной паре :)))
Безумно понравилась эта история! Такой захватывающий сюжет! Спасибо , что выложили его здесь

#14 Malfort

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 30 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:Санкт-Петербург
  • Факультет:Слизерин

Отправлено 16 Апрель 2010 - 19:49

Ну с чего бы начать...
Фик написан действительно под впечатлением чего-то хорошего (в этом случае это песня), ибо создать такое творение с бухты-барахты невозможно. Неординарная история - мне честно надоели тупые истории про Севу и Гермиону, романтика и загадка в большинстве случаев отсутствует.
А здесь есть моменты, от которых просто невозможно оторваться. Грейнджер любила зельевара. Он же сильно опирался этому, но потом понял что любовь шестнадцатилетней девочки не может быть проигнорирована с его стороны...
Добавлю еще, что чудесные описание пейзажей местности около Хогвартса заставили меня окунутся в этот мир с головой, а настроения героев переданы как нельзя лучше.

Лично я добавлю этот фик в свой ящичек с избранными творениями))

#15 Лорд Слизерин

    Новичок

  • Пользователи
  • Pip
  • 3 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Город:Россия, Москва

Отправлено 21 Апрель 2010 - 09:47

Довольно интересный фик)) Браво автору :emolol:
Я-еврей, но я работаю над этим(с) Сэнди Коэн

Изображение

#16 Azma

    Новичок

  • Пользователи
  • Pip
  • 9 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Город:везде
  • Факультет:Райвенкло

Отправлено 24 Июнь 2010 - 18:21

Очень понравилось.
Автору респект)
:mocking:
Говорят, ищи, и ты найдёшь, но никто не говорит, что ты найдёшь...

#17 xiaoniao

    Новичок

  • Пользователи
  • Pip
  • 5 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Город:Железногорск
  • Факультет:Слизерин

Отправлено 20 Декабрь 2010 - 18:30

интересно, захватывающе и вполне качественно, за вычетом немногочисленных орфографических и синтаксических ошибок. у автора отличная манера письма. я не пожалела о времени, потраченном на чтение.
Правильно натасканная совесть никогда не грызет своего хозяина.

#18 Белла Блэк

    Новичок

  • Пользователи
  • Pip
  • 4 сообщений

Отправлено 16 Июль 2011 - 20:28

Огромное спасибо автору! Если учесть, что фик я читала в час ночи, то все сцены галлюцинаций произвели на меня ОГРОМНОЕ впечатление! И вообще, я в восторге от вашей манеры письма! Ещё раз спасибо! :hi:





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анононимных

Copyright © 2017 Your Company Name